Мы уже въехали в город и авто сбавило скорость. Снег серебрился в свете редких уличных огней, деревья с оголенными ветвями толпились возле невысоких домов с темными окнами. Мы прокатили по мосту — мелькнула внизу тускло блестящая черная вода неширокой речки, — свернули у каких-то высоких серых строений с глухими стенами, проехали по узкой пустынной улице и, сделав еще один поворот, выбрались на улицу пошире, где начали попадаться мерцающие вывески и освещенные витрины магазинов.
Чем дальше углублялись мы в улочки Четвертого Рима, тем более я утверждался во мнении, что столица округа — это обыкновенный провинциальный городок, остававшийся почти неизменным со времен Заселения. Первое впечатление, конечно, могло быть ошибочным; к тому же, разве можно оценить незнакомый город, если едешь по нему ночью, когда улицы еле освещены и падает снег? И все-таки не чувствовалось в городе ни размаха, ни той торжественности и величавости, которой обладал настоящий, самый первый земной Рим. Я понятия не имел, где находятся Рим-два и три и есть ли вообще города с такими названиями. Но Четвертый Рим был, и мы ехали по его узким улочкам, и где-то здесь занималась производством медикаментов фармакогруппа «Альберт», и где-то здесь находился офис аутмаркета «Коцит».
— А городишко-то на Рим никак не тянет, — негромко сказал Стан за моей спиной. — В лучшем случае, на мой Хелм.
— А ты бывал в Риме?
— Нет, — признался Стан. — В Париже был, и в Лондоне, даже в Сиднее, это далеко, в Австралии, за океаном. А в Риме не довелось. Учился в Познани, потом Вуотсо, окружное управление… Но о Колизее представление имею.
— О, Колизей! — оживился таксист. — У нас великолепный стадион «Колизей». Может вместить всех жителей города и еще останутся свободные места. Только с каждым годом свободных мест все больше и больше.
— Почему? — поинтересовался я, хотя прекрасно знал — почему.
— Многие уезжают. У нас тут не только дома — целые кварталы почти пустые, я же вам говорил. Едешь вечером — и редко-редко где окно светится. И везде так, не только у нас, в Риме; в других местах тоже. Разъезжаются кто куда… Ходят слухи, что фронтир начал отступать быстрее, чем раньше. В общем, боятся — вот и бегут. Я бы тоже, может, куда-нибудь подался, но кому я там нужен? Где работу искать? Опять же, семья… Да и вообще, — с каким-то ожесточением сказал таксист, — трусливый народ-то оказался, верит всякой ерунде. Вот и мой сосед тоже… А я считаю так, — он хлопнул ладонью по щитку управления, — была бы реальная опасность, нас всех давно бы поставили в известность, предупредили: спасайтесь, мол. Помощь бы какую-то оказывали. И сами бы здесь не сидели, если опасность. Ерунда все это, кому-то выгодно такие слухи распространять и все скупать за бесценок. Ерунда! — повторил таксист, но в голосе его я не почувствовал убежденности.
«Возможно, кто-то действительно греет руки на этих слухах, — подумал я. — Спасайтесь, бегите — жизнь отступает! И бегут, продавая недвижимость. Кому продавая? Кто скупает за бесценок?» Собственно, это никак не касалось ни меня, ни нашего отдела, но и пропускать мимо ушей подобную информацию я не мог, поэтому решил по возвращении в Кремс поделиться ею с работниками Совета Ассоциации. Скорее всего, конечно же, они знают об этом не хуже меня — но мое дело сообщить, а их дело разобраться, что к чему. Многие, на первый взгляд, узкие проблемы при ближайшем рассмотрении оказываются не такими уж и узкими, и всегда надо действовать сообща, сотрудничать, а не замыкаться в собственных рамках. Сотрудничество, только сотрудничество!
Хотя, разумеется, есть и проблемы чисто профессиональные, в разрешении которых полагаться приходится только на себя. Например, проблема монстров и призраков. Призраков… Призраков! Я непроизвольно дернулся вперед, так что водитель недоуменно посмотрел на меня.
Призрак Орфея, явившийся обласкать свою Эвридику, госпожу Эвридику Карреро! Стан действительно прав — старею, забываю, упускаю из виду… Ведь у этого сластолюбца Орфея-Минотти еще оставался транквилизатор «Льды Коцита»! Волнуясь за своих молоденьких красавиц, путающих исторические события и даты, он может продолжать пользоваться транквилизатором — и неизвестно, что еще привидится ему во сне… Госпожу Карреро не спасут никакие запоры, и, возможно, не только ее — вновь из эротических сновидений Орфея полезут призраки… если уже не полезли! Надо немедленно дать сообщение на Журавлиную Стаю, Дюранти или Данни Барку — пусть немедленно заберут у Орфея транквилизатор. Какой же ты все-таки недотепа, Леонардо-Валентин Грег!
— Нам еще долго? — нетерпеливо спросил я таксиста.
— Еще чуть-чуть потерпите, — улыбнулся он. — Или остановить?
— Нет-нет. Только быстрее!
— Что случилось, Лео? — спросил сзади Стан.
— Спохватился, — процедил я, мысленно обзывая себя разными нелестными словами. — Не все дыры заделал.