Лёжа на охапке соломы, он — от нечего делать — принялся собирать найденные на пороге башни обломки. Рассуждая трезво, занятие это следовало бы счесть глупым: древний лук не мог служить дворянину таким же надёжным оружием, как шпага или пистолеты. Но ни шпаги, ни пистолетов у Робера всё равно не имелось. Впрочем, и найденные обломки не годились для защиты: чтобы собрать лук по-настоящему подходящих материалов не было.
В детстве и ранней юности Робер часто видел, как работают лучные мастера: старый герцог Анри-Гийом любил древнее оружие и высоко ценил искусство оружейников. Каждый год по весне в Эр-Эпинэ проводились состязания стрелков, и самый меткий получал десять золотых таллов из рук самого герцога. Робер тоже принимал участие в стрельбе по мишени и даже удостаивался дедова одобрения. Но чтобы достойно состязаться с братьями и другими мальчишками нужен был лук — самый лучший из возможных.
Дед содержал собственную мастерскую, где работали именитые мастера. Робер отлично помнил мерзкий запах клея, который вываривали из воловьих жил, а то и из рыбьих костей — этой отвратительной вонью, казалось, пропитались все стены помещения. Подмастерья с рассвета и до заката дробно стучали молотками, разбивая конские сухожилия, а затем рвали их руками и долго расчёсывали металлическими гребёнками. Гибкий тис распаривали на водяной бане; резали и плющили коровий рог. Дед настаивал, чтобы внуки знали процесс изготовления хорошего лука, и по приказу герцога мастер даже допускал юных Эпинэ к некоторым простым работам. Робер полагал, что до сих пор сумеет сплести приличную тетиву из конского волоса.
Дракко!
Конский волос был сейчас единственным материалом, который оказался у него под рукой. Робер срезал у коня часть роскошного хвоста позаимствованным у Динуччи ножом. Пирофор отнёсся к такому надругательству совершенно равнодушно, только задумчиво скосил на хозяина огромный янтарный глаз.
По внимательном осмотре все найденные обломки лука показались Роберу первозданно-чистыми, как будто их только что выстругали из дерева. Крепкая удобная рукоять не имела никаких следов обмотки или лака. На дугах плеч Робер не обнаружил ни приклеенных сухожилий, которые придавали бы им гибкость, ни роговых пластин, которые обеспечивали бы упругость. Прочные концы не имели костяных накладок. Тем не менее все части казались совершенными — словно они и не нуждались в ухищрениях умелых мастеров.
Судя по размеру плеч, лук был небольшой. Вероятно, он должен был служить всаднику для стрельбы верхом.
В пазах, предназначенных для соединения, не обнаружилось никаких следов клея, который скреплял бы их прежде. Робер соединил их просто так, на живую руку. Деревянные части легко сошлись и встали на место с едва слышным щелчком, неожиданно крепко сцепившись друг с другом. Лук принял окончательную форму и стал казаться единым целым. Но он, конечно, разлетится, подумал Робер, если только посильнее согнуть его. Нужно было как-то закрепить места соединения.
Робер решил ограничиться обмоткой. Варить клей не было ни возможностей, ни сил.
Несколько дней он провёл, занимаясь плетением волос, похищенных из хвоста Дракко. Рыжевато-золотистый материал, гладкий как шёлк, оказался таким прочным и тонким, что постоянно резал Роберу пальцы. Мелкие царапины вскоре усеяли обе его ладони. Получив очередную царапину, Робер вздрагивал и морщился, как от ожога. Едва заметные капельки крови впитывались в сплетённые нити, и Роберу казалось, что от этого они приобретают цвет червонного золота.
«Если бы я мог продать это, — меланхолично думалось ему иной раз, — я, пожалуй, выручил бы одну-две серебряные монеты Динучче в подарок».
Невозможность отблагодарить хозяйку мучила его.
Нитей он сплёл две: одну для тетивы и другую для обмотки. Он и сам не смог бы объяснить толком, зачем так долго занимался бесполезным, не способным принести никакой выгоды делом; разве что другого у него всё равно не было. Но найденные в Гальтаре обломки разбудили в нём какое-то болезненное любопытство. Ему непременно хотелось сложить найденный лук и почувствовать, как он упруго выгибается под его руками.
Месяц Осенних Ветров почти подошёл к концу, когда Робер приступил к обмотке. Закрепив нить, он принялся плотно укладывать её ряд за рядом, создавая сплошное покрытие. Туго сплетённый конский волос поблёскивал на солнце, и Роберу казалось, будто он покрывает лук слоем тонкой, как лист, позолоты.
Скоро с этим было покончено. Связав концы, Робер поднял получившееся оружие. Теперь оно казалось не деревянным, составленным из нескольких аккуратно обструганных частей, а металлическим — словно изначально было отлито целиком из чистого золота.
«Праматерь Астрапэ, — подумал Робер, взвешивая лук на ладони и проверяя его сбалансированность, оказавшуюся идеальной. — Да он пришёлся бы по руке даже тебе, женщине!».
Почему Астрап в его представлении постоянно оказывался женщиной, он даже не задумывался.
