– Есть несколько версий, мы работаем, – скупо ответил он. – И пока вопросов, к сожалению, больше, чем ответов. Намного.
Сергей склонил голову, принимая такой ответ.
– Надеюсь, Вы найдете этого урода, что похитил Лену. Яна верила, что Вы ее найдете, и Вы нашли. Она верит и в то, что Вы доведете это дело до логического конца. А я верю ей.
– Спасибо, – искренне сказал капитан.
Он, кажется, хотел добавить что-то еще, но не успел. Его перебил телефонный звонок.
– Коваленко, – бросил он в трубку, долго слушал, и супруги Седовы стали свидетелями того, как на глазах вытягивалось в удивлении его лицо.
Он стал засыпать своего собеседника вопросами:
– Что? Когда?.. Что-что она сделала??! Как? Каким образом??! Все целы?.. Что с ней сейчас?.. Я понял, еду к вам.
Отключившись от разговора, капитан каким-то ошалелым взглядом обвел супружескую пару, словно удивившись, что они тут, а он об этом забыл.
– Что-то с Леной? – встревожено спросила Яна. – Она пришла в себя?
– Да, – ответил Коваленко. – Но там что-то странное. Мне сказали, что она пришла в себя и зачем-то напала на дежурившую рядом с ней медсестру. Я ничего не понял вообще. Еду туда.
Он поймал умоляющий взгляд Яны и добавил:
– Я потом сообщу Вам, что произошло. В рамках того, что вообще смогу рассказывать.
– Спасибо, Борис, – проникновенно сказала женщина. Кажется, у нее дрожали губы.
Супруг снова неодобрительно, с прищуром смотрел на нее и полицейского.
В отделении интенсивной терапии областной больницы обычно было тихо. Пациенты, большая часть которых была либо под наркозом, либо без сознания, лежали на своих кроватях спокойно и никаких лишних движений себе не позволяли – хотя бы потому, что просто не могли. Те, кто был в сознании, как правило, тоже излишним здоровьем не отличались, а потому, следуя примеру своих бесчувственных товарищей по несчастью, находились точно там, где им надлежало быть. Мерно работали аппараты искусственной вентиляции легких, попискивали приборы контроля, не нарушая общего, очень низкого уровня шума. Привычный к своей работе медперсонал говорил вполголоса и двигался также почти бесшумно, плавно скользя по полу в мягких тапочках. Словом, это было не то отделение, где кто-то мог спокойно отнестись к шуму, грохоту или, упаси боги, крику. Подобные звуки здесь означали бы, что случилось что-то из ряда вон выходящее, и, разумеется, не прошли бы незамеченными. Потому-то, когда в тихом ровном гуле отделения раздались сразу и звуки борьбы, и грохот, и крики, весь доступный персонал бросился в направлении, откуда эти звуки доносились.
Ворвавшиеся в палату люди в светло-зеленых медицинских костюмах в какую-то долю секунды, сами того не осознавая, разделились на две группы. Первые, те, у кого оказалась более слабая психика или более медленная реакция, застыли на месте, не в силах поверить в то, что они видели. На полу, среди разбросанных медицинских приборов, шприцов и установок для капельницы, барахтались два борющихся женских тела. То, что сверху, было полностью обнаженным, покрытым уже заживающими ранами, и от него местами отходили обрывки трубочек капельниц. Второе, которое и лежало непосредственно на полу, придавленное первым, было одето в медицинский костюм, как и все присутствующие, и истошно вопило. Другого названия тем звукам, что издавала женщина, никто из очевидцев не рискнул бы подобрать. Обнаженная пациентка, рыча и шипя, пыталась зубами добраться до горла медицинской сестры. Пока ей это не удавалось, так как медработница была категорически против того, чтобы ее кусали, тем более за горло, а потому по мере сил отбивалась, брыкалась и лягалась, не переставая призывно кричать.
Собственно, вторая категория пришедших – те, кто быстро отреагировал на странные и страшные события, разворачивавшиеся перед ними, – бросились оказывать так необходимую помощь. Трое мужчин с видимым усилием оторвали пациентку (которой вроде бы как полагалось сейчас лежать без сознания) от своей коллеги и кое-как вернули ее на кровать. Одна из медсестер догадалась, что больную надо зафиксировать, и с помощью еще одной женщины скрутила из простыни плотный жгут, которым все пятеро, удерживая и прижимая буйную пациентку, примотали ее к кровати. Но так как та продолжала выть и вырываться, появились подозрения, что только этой фиксации может не хватить, и женщины быстренько скрутили еще один импровизированный канат и добавили к предыдущему. Пока больную держали, укладывали и закрепляли на кровати, кто-то из женщин-докторов отошел от шока и достал откуда-то шприц со снотворным, который быстро и даже с каким-то извращенным удовольствием опустошили прямо в вену незадачливой пациентке. Но одного лишь взгляда на ее несостоявшуюся жертву было достаточно, чтобы понять: ей тоже не повредит хотя бы половинка подобного шприца.
