Мамин цветочный магазин последнее, что осталось в нашей семье. У деда пенсия, у меня работа в «чуме», то есть в ночном клубе, где я юрист и главный администратор. Устроилась месяц назад. Пришла на собеседование, предложили танцовщицей гоу-гоу подработать или официанткой в ВИП-зону. Проституткой, одним словом, потому что у клуба дурная слава. Мама об этом пока не знала, у неё своих забот полон рот.
Я поговорила с директором, Костровым Ильёй Родионовичем, сказала, что именно таким и должен быть его администратор, юридически подкованным. Долго думал, приставал. Я ушла, а он через пару дней позвонил и сказал, что я во всём права, а он во всём неправ. Одним словом, после такого контакта, Костров мне стал очень близким знакомым, с которым я всё время собачусь и указываю, как правильно нужно сделать, чтобы не залететь.
Но работа плохая. На рабочем месте могли серьёзно навредить официантам или танцовщицам. Костров серьёзно подходил к выбору персонала, только на добровольной основе, с пониманием всех рисков. Девочки-лапушки работали только в обед и вечером, в ночную смену выходили матёрые хищницы со знанием дела.
Мой испытательный срок уже прошёл, и я неплохо получила за месяц работы.
Экстремальное у меня занятие, поэтому унылый Женя со своим «домашним» сексом и офисным планктоном ни в какое сравнение не шёл с диким клубом. Я Женю Рыбкина всеми путями избегала, как только могла. Номер телефона не восстановила, на работе пропадала, в соцсети не появлялась. Он через маму пару раз пытался меня выловить, но я увиливала. Но видимо Новый год хотел Женечка со мной праздновать, раз уже всеми путями добирался до меня.
Я изменилась после путешествий по Бору. Мама Полине и мне оплатила психолога. Ребёнку помощь оказалась не нужна, Полина умничка. Она сказала так, как я ей однажды велела. «Мы с Ладой заблудились в лесу, жили в старой избушке и мне снились собачки и большие страшные паучки». Моя радость!
Я вообще старалась не говорить ничего. Дом какой-то… Как вышла из тайги, не поняла.
Мне не снились сны. Я даже пыталась заглянуть в себя, найти то зеркало, в котором отражалась моя волчица, но всё тщетно. И через месяц после своего ужасного путешествия, я успокоилась и влилась в обычную человеческую жизнь. Так бы и подумала, что всё случившееся с Полиной и мной полный бред, но было несколько «но». Сестрёнка иногда вспоминала дядю, и я была помечена.
Выбралась из кровати лохматая в помятой ночной сорочке. Полина уже в зимнем комбинезоне подбежала, чтобы поцеловать меня. Хорошенькая куколка с карими глазками-бусинками. Моя девочка любимая.
— Ты пахнешь мятой, — сказала она мне, когда я присела, чтобы поцеловать её.
Я пахла мятой. Сама чувствовала. Заменила пасту, не жевала жвачки. А запах исходил от кожи. Лёгкий, еле уловимый. Мама думала, что я гелем каким моюсь или крем у меня такой. Но это был мой личный запах.
Мама грозно смотрела на меня, застёгивая соболиную шубу, такую ей больше не купить, так что берегла как зеницу ока.
— Евгению сама позвоню, а ты настраивайся на богатого жениха. Ради нас, Лада. Вытаскивай, мне уже не потянуть.
— Мам, но живём же хорошо, — вздохнула я, выпуская из рук Полинку.
— Хреново живём, доченька! Даже на море ребёнка отправить не сможем.
— В пятизвёздочный отель на остров в Тихом океане точно, но можно же научиться жить по средствам.
— Слышать не хочу! Чтобы ответила Жене!
Она дёрнула Полю за руку и ушла из квартиры.
Пасть открыта на блага цивилизации, и закрывать не охота после такой шикарной жизни, которая канула в Лету. Экономила мамаша на салонах красоты, отвернулись от неё «подруги» от. А я своих знакомых даже не вспоминала. Моя жизнь теперь на работе, там так весело, что я даже не думаю об офисе.
Вошла в ванную комнату. Ремонт у деда с бабушкой средненький, мы помогали им всегда. Чисто, без наворотов. Плитка голубая, унитаз голубой, раковина голубая, ванна голубая и белая стиральная машина. Я стянула свою сорочку и трусики. Посмотрела на себя в зеркало. Волосы вились тёмными локонами, кожа белоснежная, глаза большие карие поблёскивали. Грудь торчком стояла на правой чёрно-алая наколка. Точнее это волчья метка, но выглядела, как настоящая татуха. Несколько замысловатых узоров в круге.
Что мне всё это несёт, я не знала. Уже была на пороге, чтобы плюнуть на прошлое и действительно позаботиться о будущем своей сестры и матери. Ещё дед в придачу. А я одна кормилица. И хотя мама ещё что-то пыталась сообразить со своим магазином, ей постоянно угрожали бывшие «друзья» отца и просили вернуть деньги. За Полину страшно, я понимала.
Я вступила в ванну, закрыла шторку и включила душ. Мокла под тёплой водой. Каждое утро наваливалось дикое возбуждение. Я хотела секса. Точнее сказать я хотела мужчину. И чтобы не просто вошёл. Но ласкал, мял, покусывал. Очень хотела почувствовать тонкий древесный запах, так пах Уар. Я скучала по нему. Запрещала себе думать об этом, но поток мыслей не контролировался.
