Спохватившись, неумело хватаясь за спинки кресел, он вскочил к большому окну. Утробно закашлялся, боль прорезала грудь, он надорвался, подкосился – и в рывке повалился на стекло.
Там, над океаном, тяжело двигающим свои мертвые волны, разъяснялась искусственная туча. Черные прогалины все больше редели и открывали невероятное явление.
Истопник смотрел. Сквозь удушливый до слез кашель, сквозь кровавые брызги на стекле, сквозь пепельную сумятицу.
Лоскуток. Его цвет – цвет неба. Ясного, чистого, прозрачного в своей насыщенности неба.
Небо. Как он мог забыть. Как он только мог забыть.
Это было небо.
А в это время, капризно взвизгнув, транспорт потащился вниз.
