Трое живых снова начали кружение, подкрадываясь к «жертве», будто уснувшей в десяти шагах от них. Потом один из них что-то сказал, сплюнул и вдруг резко захохотал, будто им овладело безумие. Он вдруг укусил себя за руку, потом зарычал, пустил пену и бросился вперед, на юнца, разглядывающего носки своих ботинок. Следом прыгнули два соратника, отрезая пути отхода Мастеру смерти.
Парнишка не уклонился, не отпрыгнул – он небрежно отвел от груди клинок меча, почти вонзившийся в грудь, и прямым, бесхитростным ударом кулака врезал в нос нападавшего так, что проломил череп.
– «Кулак молотобойца»! – бесстрастно прокомментировал Вожак. – Хороший удар! Им и щиты проламывают!
Убитый бесноватый не успел еще упасть, как та же судьба постигла второго бойца – два сложенных вместе пальца пробили глаз и сквозь глазницу проникли в мозг, умертвив не хуже арбалетного болта.
Третий нападавший успел отпрыгнуть в сторону, бросил мечи и встал на колени перед зеркалом, умоляюще сложив перед грудью руки:
– Ваше Величество, помилуйте! Я воевал за вас десять лет! Вы – мой Император, я вас боготворю! Ваше Величество, что угодно – простите! Я не убивал! Не насиловал! Я ее только держал!
Залитое кровью товарищей лицо гвардейца было страшно, искаженное страхом, надеждой, отчаянием. Император напрягся, даже хотел встать, но не успел. За спиной мужчины выросла фигура убийцы. Он мгновенно схватил жертву за голову, повернул – шея хрустнула и сломалась. Глухой удар – крепкое тело упало на песок и затихло.
Золотоволосый оглянулся, увидел, что один из первых поверженных бойцов еще хрипит и булькает разорванной гортанью – могучее тело никак не хотело умирать. Он поднял с песка один из мечей, подошел к умирающему, задрав голову, взял за волосы, деловито, молча, стал перепиливать шею.
Движение – рана до позвоночника, нажим, хруст – голова в руках парнишки летит прямо к зеркалу, ударившись о стекло, оставив на нем кровавый потек. Следующий человек, и снова летит отрезанная голова. И так все до единого, под молчание в комнате наблюдений.
– Монстр! – сдавленно прошептал Император и уже громче добавил: – Ты был прав, мой Вожак! Это монстр! Он даже не вздрогнул, будто съел плюшку или выпил чашку сока! Страшный человек. Теперь я тебя понимаю! Кстати – он не воспользовался оружием! Голыми руками!
– Он очень дисциплинирован, – краем рта ухмыльнулся Лаган. – Заметьте, им было сказано: «У вас не будет оружия». Он его и не взял. Только чтобы добить, и все. Хорошая работа.
– Хорошая! – кивнули командир Корпуса и начальник Секретной службы.
– Я его хочу! – выдохнула принцесса и покосилась на отца. – Я имела в виду, чтобы он меня охранял! Папа, как это устроить? Его все равно нельзя в тайные убийцы, вы сами сказали! Почему бы ему не охранять меня? Он подходит на эту роль!
– Не сомневаюсь! – хрипло захохотал Император, чувствуя, как кровь прилила к чреслам. Нет, все-таки перед приемом нужно будет немного отдохнуть… с женщиной. Зрелище крови так возбуждает! А лекари говорят, что естественные желания сдерживать – вредить себе!
– Что это?! – вдруг встрепенулась принцесса. – Что происходит?!
В комнату вошли трое. Дети. Лет пяти-шести от роду. Две девочки и мальчик. Они с ужасом смотрели на залитую кровью арену, держась за руки, будто на прогулке с нянечкой.
Император бросил взгляд на Звереныша – нет, в лице парня ничего не изменилось.
– Дети главного бунтовщика, купца Онтораса, – шепнул судья. – Мы решили их казнить. Все проклятое семя под корень, чтобы неповадно. Чтобы знали! А потом их тела выставим на площади города, засоленные, чтобы дольше висели!
– Не люблю я, когда детей… – поморщился Император, потом просветлел. – Интересно, а как он с ними поступит? Сможет ваш Зверь их убить?
– Сможет, – уверенно сказал Лаган и с усмешкой напомнил: – А вы проиграли, Ваше Величество!
– Да ладно тебе… получишь свой выигрыш! – рассмеялся Император. – Помню! Я больше выиграл – ты мне преподнес великолепное оружие, моих Мастеров смерти! Я тобой доволен, Лаган!
– Спасибо, Ваше Величество! – Лаган кивнул и стал наблюдать за тем, как Звереныш медленно подходит к детям. Те даже не плакали. Они обреченно смотрели на убийцу широко раскрытыми глазами, потом девочка вдруг спросила звонким голосом, хорошо слышным в комнате наблюдений:
– Ты не сделаешь мне больно? Нельзя делать больно, мне мама сказала, так только плохие люди делают! Уходи! Ты нам не нравишься! Мы тебя боимся!
Звереныш подошел и положил руку девочке на голову. В другой у него был меч, помедлил…
И тут принцесса громко закричала:
– Не надо! Папа! Останови их! Не хочу! Она похожа на меня маленькую! Пусть живут! Я сделаю все, что ты хочешь, буду слушаться!
Император вскочил, подошел к стеклу, коснулся, и мгновенно оно стало прозрачным и передающим звук на арену:
– Стой! Остановись! Я запрещаю убивать их! – Император был доволен: принцесса все-таки покорилась. А что еще нужно отцу, чтобы у него поднялось настроение?
– Да, мой Император! – Звереныш встал на колени и поклонился Венценосному, упершись лбом в пол.
