Сама тревога возникала неожиданно. На наблюдателя, сидящего с подветренной стороны, если он не делал резких движений, моржи не реагировали. Но мне, рисуя моржей, сразу пришлось отвыкать стряхивать воду с кисточки, так как даже такое движение пугало животных. Условия распространения запахов, видимо, сильно менялись в течение дня. Были случаи, когда при безветрии среди моржей, весь день спокойно лежавших передо мной, вечером какая-то группа вдруг начинала беспокоиться, а иногда и уходила в море. И лишь раз я видел большую панику среди моржей, вызванную дымом от костра, неосторожно разведенного над береговым обрывом высадившейся на остров киносъемочной группой. Ветер нес дым прямо на лежбище. К морю двинулась сразу масса зверей, вовлекая в свое движение все новые толпы. В воде образовалось огромное скопление животных, которое медленно расползалось. Зрелище было грандиозное, но тяжелое.
Самки с детенышами на аракамчеченском лежбище появляются редко. Среди десятков тысяч зверей, выходивших на лежбище, мне всего трижды удалось увидеть детенышей текущего года рождения и дважды — годовалых. Те и другие все время находились при своих матерях. Когда первая увиденная нами самка с маленьким детенышем кормила его, лежа невдалеке от воды, из моря вышел громадный самец с розовой шеей и направился прямо к ней. Он бесцеремонно теснил и мать и малыша, безжалостно пуская в ход клыки. Детеныш начал отчаянно кричать, издавая длинные серии отрывистых громких стонов. Мать бросилась на его защиту и, встав на пути самца, пыталась остановить его, упираясь ластами в грудь и угрожающе подняв клыки. Увы, все ее усилия были напрасны. Самец напирал, как тяжелый танк, и в конец концов самка с детенышем вынуждены были уйти с его пути.
Детеныши на лежбище никогда не лежат на земле, а залезают либо на спину матери, либо на кого-нибудь из соседей. У годовалых были хорошо видны коротенькие клыки. Иногда можно было видеть детенышей возраста от двух до четырех лет, державшихся вместе. За одной такой парой мне удалось наблюдать несколько часов. Эти два моржонка все время лежали в обнимку. Позже к ним вышел взрослый зверь — по-видимому, крупная самка. Оба молодых зверя легли около взрослого, причем четырехлеток прижался сбоку, а двухлеток взобрался сверху, как маленький.
В дни штормовой погоды, когда моржи покидали лежбище, мы наблюдали необычный случай. Нестандартная ситуация всегда много говорит о характере животных, и один эпизод может сказать больше, чем долгие наблюдения в обычной обстановке. В это время большинство зверей уже ушло в море, и оставались лишь разрозненные группы. Но и теперь из моря то и дело выходили звери разного возраста и присоединялись к лежащим на берегу. К одной группе моржей примкнул некрупный сивуч; момента, когда это произошло, мы не видели: утром он лежал у самого края скопления моржей и казался крохотным среди них. Моржи не обращали на него внимания, соседи лежали вплотную к нему и иногда клали на него ласты. Но вот вышедший из моря морж подошел к этой группе со стороны сивуча. Сивуч тут же приподнялся и с недовольным ревом, раскрыв пасть и кивая головой, обернулся к приближающемуся моржу. Тот замер, затем, обойдя сивуча, пристроился к группе с другой стороны. Все это повторялось при приближении каждого нового моржа; некоторые из них, столкнувшись с сивучом, в испуге бросались обратно в море. Если морж подходил слишком близко, сивуч делал резкие выпады головой и иногда кусал его. В результате в той части группы, где лежал сивуч, за пять часов не лег ни один морж, и очертания группы приняли форму круга с вырезанным сектором. Лишь один молодой морж решился в ответ на выпады сивуча толкнуть его клыками, но затем поспешно шарахнулся в сторону. При этом моржи, лежавшие рядом, никак не реагировали на происходящее. Различия в поведении животных, только что вышедших на берег и уже «облежавшихся» там, в этой необычной ситуации проявились особенно четко.
