Весной я перевел своих бурундуков в большие уличные вольеры, снова пытаясь объединять их попарно. Самая ручная самка стала с ненавистью грызть самца, которого я к ней подсадил. Позже я понял, в чем дело. Этот самец зимовал в тепле, а такие самцы в нормальные сроки не могут участвовать в размножении (пик их половой активности проходит гораздо раньше). Другого самца она подпускала к себе охотнее, а на следующий день запела. Точнее, она непрерывно, с интервалом в полторы-две секунды, издавала короткие крики. Звук этот отдаленно напоминает короткий крик журавля, двусложный или односложный. Самка не прекращала кричать, даже когда кормилась. В этот момент голос ее становился каким-то сдавленным и напоминал икоту. Тут я сообразил, что это и есть давно известные весенние крики самок, подражая которым охотники издавна весной ловили бурундуков-самцов десятками. Ловец вооружен удилищем с волосяной петлей на конце. Этой петлей он ловит самцов, идущих на голос самки.
Пение самки оказалось очень надежным признаком готовности ее к спариванию. В дальнейшем я держал взрослых зверьков поодиночке и ссаживал поющих самок с самцами. Во время спаривания инициатива полностью принадлежала самке. Она вдруг переставала убегать и отбиваться при ухаживании самца, выбирала место и начинала усиленно заниматься там чисткой своей шкурки. Это был знак того, что главные события будут именно здесь. Рисунок поведения бурундуков во время спаривания и после него настолько характерен, что, подойдя к вольеру через час после ссаживания пары, можно с уверенностью сказать, было уже спаривание или нет. Уже на следующий день после спаривания самка не подпускает к себе самца, и один из зверьков может начать гонять другого. Все же можно без особых опасений оставить зверьков вместе. Беременность у самки продолжается месяц. Перед рождением детенышей она становится очень агрессивной и периодически гоняет самца. В гнездо самки он перестает заглядывать.
Детеныши родятся голыми и слепыми. Они в первый день ярко-розовые, затем в течение последующих трех дней их окраска бледнеет, а на спине начинает «проявляться» рисунок из характерных для бурундука полос. Сначала это выглядит как темно-серый рисунок на коже, затем начинается рост шерстного покрова. На двадцать восьмой — тридцатый день детеныши открывают глаза. Все время до прозревания детеныши малоподвижны. В двухнедельном возрасте они, будучи потревоженными в гнезде, начинают стрекотать. Так же стрекочут и взрослые бурундуки, когда их потревожат в гнезде зверьки-соседи.
Первый выход детенышей из гнездового домика наблюдался в разные сроки. Иногда он происходил почти сразу после прозревания, чаще же — на два-три дня позже. Это зависело от двух причин: поведения матери и конструкции домика. Сначала мы ставили бурундукам в качестве домиков обыкновенные птичьи дуплянки. В период выкармливания детенышей самка делает запасы корма, складывая их под подстилку гнезда, а также закапывая вокруг домика отдельные порции корма. В вертикально стоящей дуплянке запасы занимают всю ее нижнюю половину. Поэтому для детенышей нет свободного пространства внутри дуплянки. Если ту же дуплянку положить горизонтально, положение заметно меняется: детеныши получают возможность ходить внутри домика, не вылезая наружу. Еще лучше птичьих дуплянок оказались горизонтальные домики из досок длиной 40–50 см с выходом у края. Некоторые самки, особенно старые, в течение нескольких дней после прозревания детенышей не выпускают их из домика. В результате детеныши впервые выходят из гнезда заметно более зрелыми.
Первые свои выходы из гнездового домика в вольер бурундучата совершали в одиночку, хотя и почти одновременно со своими собратьями. Детеныш высовывал мордочку из дуплянки, затем вылезал и неторопливо обходил участок вольера. Хвост его был выгнут дугой, и держался зверек напряженно. В такие моменты иногда к нему подходила мать и пыталась вернуть его в гнездо. В некоторых случаях самке это удавалось. Чаще детеныш проводил первую разведку один, делая по вольеру извилистый круг, и возвращался в домик. Стоило ему уйти, как из домика снова показывалась мордочка, и все повторялось. Мы сначала думали, что это один и тот же бурундучонок, самый активный в выводке. Пометив их, мы убедились, что каждый раз выходил другой зверек, и так в течение пяти минут почти весь выводок успевал сделать свою первую экскурсию. Зверьки не повторяли маршрутов друг друга. Вернувшись в домик, они крепко засыпали. При следующей экскурсии они не повторяли свои прежние маршруты. Время пребывания вне домика удлинялось, и зверьки все чаще оказывались в вольере вместе, а через три-четыре дня время прогулок всех бурундучат почти полностью совпадало.
