Такая «перестройка» затрагивала прежде всего уровень активности и характер их пребывания вне убежищ. Когда зверькам опасность не грозила, большинство из них проводили много времени вне убежищ, кормились на открытых местах или же просто бегали по комнате. После запуска в комнату совы поведение зверьков (особенно тех, которых совам не удавалось ловить во время предшествовавших опытов) резко менялось. Едва сова появлялась в комнате и делала, прежде чем усесться на «наблюдательный пост», один-два круга по комнате (а полет совы, несмотря на мягкость ее оперения, был в комнате слышен все же достаточно хорошо), зверьков словно ветром сдувало с открытых мест: они стремительно укрывались в ближайших гнездах и подолгу не выходили из них. Изменялся и характер кормежки зверьков. Если в норме они поедали корм там, где находили его, то в присутствии совы зверьки обычно поступали иначе: сначала они затаскивали корм в укрытия и уже там поедали его. Одна из полевок хотела затащить в гнездо лист одуванчика, лежавший примерно в метре от этого гнезда. Сначала она выскакивала из гнезда, пробегала сантиметров 20–30 по направлению к листу, но, не добежав, разворачивалась и стремительно возвращалась. Так повторилось раза 3–4. Затем пробежки стали длиннее, и при 15-м выходе полевка добежала до листика. Но и в этот раз она не взяла его и вернулась в гнездо «с пустыми руками». Такой маневр она повторила еще 3 раза, и только при 19-м выходе из убежища она схватила заветный листик и скрылась с ним в убежище. Конечно, такую картину мы наблюдали не каждый раз, но поведение зверьков в те дни, кода мы пускали в комнату сов, всегда было крайне осторожным.
Охота сов приводила не только к изменениям особенностей индивидуального поведения остававшихся в живых зверьков: уровня их активности, характера передвижений по помещению, кормления и других; менялся и характер отношений таких зверьков между собой, причем у мышей и полевок такие изменения оказались неодинаковыми. Рыжие полевки по сравнению с лесными мышами больше «индивидуалисты». В тех случаях, когда им не грозит опасность, они обычно не образуют групп, совместно использующих одни и те же убежища; каждая полевка стремится занять отдельное гнездо. Особенно сильны подобные тенденции у рыжих полевок при освоении новой территории, когда использование гнезд у них строго индивидуально и они наиболее агрессивны друг к другу.
При грозящей со стороны сов опасности картина взаимоотношений полевок менялась. Отчасти это было следствием уже упомянутых изменений поведения отдельных особей. Поскольку уровень активности зверьков снижался, то и контактировали друг с другом они намного меньше. Но и сами контакты становились иными: заметно снижалась взаимная агрессивность, и зверьки, нетерпимые друг к другу в обычной ситуации, иногда вместе укрывались от опасности в одном гнезде.
Особенно сильно менялся характер взаимоотношений полевок, когда несколько зверьков осваивали территорию и вступали в первые контакты друг с другом при охотящейся сове. Такую ситуацию мы наблюдали в опыте, проведенном в июне 1973 года. Сначала в пустую комнату мы выпустили сипуху. После того как она просидела там сутки без пищи, мы пустили туда сразу пять взрослых самцов рыжих полевок. Два из них были пойманы совой практически сразу, а остальные три спрятались в домиках, причем два зверька укрылись в одном гнезде. Вечером следующего дня мы добавили в комнату еще 5 полевок, одну из которых сипуха также поймала практически сразу. После этого сова прервала охоту, и оставшиеся в живых полевки начали обследовать помещение; никакой агрессивности в их отношениях не было заметно.
Через день сипуха поймала еще одну полевку, после чего мы ее из помещения убрали. И в течение 7 последующих суток, несмотря на отсутствие хищника, активность уцелевших полевок оставалась крайне низкой; контактов между ними вне убежищ мы практически не видели, а совместное использование гнезд продолжалось. Но наиболее интересным представляется мне другое. Через 2 дня после того, как мы убрали из помещения сову, две полевки погибли. Трудно предположить, что они погибли от голода — корма в доме было больше чем достаточно. Мне кажется, что основная причина их гибели была связана именно со «сбоем» характера их взаимоотношений при освоении новой для них территории, произошедшем под влиянием постоянной опасности со стороны охотящихся сов.
