Лесные мыши, в отличие от рыжих полевок, формировали стойкие группировки (о чем подробнее я еще расскажу). Все входившие в такие группировки зверьки совместно использовали одни и те же убежища, а к подсаживаемым новичкам относились резко враждебно. И никаких существенных изменений в характере взаимоотношений отдельных особей в стабильных группах лесных мышей при охоте сов мы не отметили. Впрочем, благодаря снижению уровня активности зверьков количество их контактов в те дни, когда в помещении находились совы, заметно снижалось, но характер самих контактов оставался прежним. Не снижалась даже агрессивность членов группировок к подсаживаемым новичкам. Правда, подробно проследить такие отношения нам удавалось редко, поскольку совы обычно ловили новичков почти сразу.
Несколько слов хочется сказать и о поведении самих сов. За время работы через наши руки прошло довольно много птиц — 5 ушастых сов, одна сипуха, а также болотная сова и серая неясыть. И все они охотились всегда одинаковым способом — садились на одну из укрепленных под крышей жердей и с нее наблюдали за грызунами, совершая в удобный момент молниеносный бросок на зазевавшегося зверька. Но самым замечательным было то, что все совы, без единого исключения, всегда наблюдали за зверьками с одного и того же места — с верхней жерди, укрепленной под коньком крыши дома.
До сих пор я говорил об охоте сов, о том, какое влияние эта охота оказывала на поведение грызунов. Но работа в доме давала совершенно новые возможности изучения поведения самих грызунов. И результаты первых же наблюдений за зверьками в этом просторном помещении позволили по-иному взглянуть на, казалось бы, уже хорошо знакомых по предыдущим работам рыжих полевок и лесных мышей и в чем-то пересмотреть установившуюся было оценку их поведения. И прежде всего это относится к тому, как формируется внутригрупповая иерархия.
Когда мы ссаживаем различных зверьков в небольших по размеру клетках, террариумах или каких-либо других подобных помещениях, то они прежде всего начинают «выяснять отношения», то есть попросту говоря, драться друг с другом. В результате таких драк обычно выявляются особи, постоянно одерживающие победы над другими, которых мы называем доминантами, и подчиненные зверьки, которых неизменно бьют остальные. В дальнейшем сложившаяся система отношений поддерживается уже без явных драк, при помощи «ритуальных» форм поведения. Зверьки характерными позами выражают те или иные намерения, и одного принятия таких поз бывает достаточно, чтобы остальные особи вели себя соответственно ситуации. Можно выделить позы угрозы, заставляющие подчиненных зверьков отступать еще до проявленной по отношению к ним открытой агрессивности, и позы подчинения, предотвращающие нападения доминантов. Подобные формы поведения зверьков постоянно наблюдают практически все исследователи, проводящие наблюдения за мелкими грызунами в небольших по размеру клетках.
Однако в условиях нашего помещения, приближенных к естественным, поведение и взаимоотношения зверьков бывали иными, причем наблюдалась разница между лесными мышами и рыжими полевками. О некоторых особенностях этого поведения я уже говорил, но теперь хочу сказать о нем подробнее.
Рыжие полевки, стремясь жить поодиночке, не образовывали стабильных групп. Впущенные в дом одновременно зверьки, не выясняя отношений между собой, разбегались по помещению и начинали знакомиться с ним индивидуально, не вступая в контакты друг с другом; убежища полевки использовали при этом также строго раздельно. Встретившись друг с другом, они чаще всего разбегались в разные стороны, не выясняя, кто над кем должен доминировать и кто кому подчиняться.
Но постепенно отношения между зверьками все же обретали форму какой-то системы. Решающее значение при этом, по-моему, имело следующее обстоятельство. Знакомясь с территорией, полевки всегда хотя бы ненадолго забегали в те убежища, которые оказывались на пути их следования. Поэтому в каждом убежище постепенно «накапливался» запах практически всех находившихся в комнате зверьков, и отдельные полевки, «обходя» убежища, постоянно ощущали запах остальных даже в тех случаях, когда не встречались друг с другом непосредственно. Это в свою очередь довольно быстро приводило к исчезновению взаимной настороженности и агрессивности зверьков при контактах. Но, с другой стороны, каких-либо форм настоящего группового поведения у них тоже не возникало, и те различия в поведении, которые мы отмечали у отдельных полевок (разный уровень активности, разная склонность к запасанию корма в своих убежищах и тому подобное), еще не давали достаточных оснований считать одних особей доминантами, а других — подчиненными, поскольку никто из них не обращал особого внимания на поведение партнеров и никакого «организующего начала» в действиях каких-либо зверьков, по сути дела, не было.
