Его откровения, как призраки, зависшие в воздухе. Какие же таинства скрываются между Казимиром и Мораном, гадала я. Не может быть, чтобы такая вражда была вызвана лишь столкновением воль и характеров.
— И где же я вписываюсь в твой грандиозный план? — рискнула спросить я.
— Я мог бы и дальше терпеть его присутствие в течение еще одного столетия. Но отныне Моран имеет над нами власть. Он постановил, что любое посягательство на тебя обернется для нас пагубными последствиями. — голос Казимира резко прервался. Похоже, ему было трудно говорить с каждым разом.
— Но как?.. Разве он может изгнать больше одного за ограду? Насколько я помню, только один из вас может покинуть поместье за раз.
— Вполне может. Ты знаешь, почему мы всегда возвращаемся после таких вылазок? Затем, что если один из нас не вернется, то тот, кто покинет территорию поместья следующий на срок более нескольких часов, приведет к тому, что тот сбежавший сгинет в страшных мучениях.
Казимир сухо кашлянул, продолжая: — Не доверие к друг другу удерживает нас здесь на протяжении стольких веков. А лишь страх перед уродливой гибелью.
— Но… Откуда ты все это знаешь? Как вы можете быть уверены, что это произойдет? — тихо спрашиваю я.
— Столетие назад в этом поместье обитало семь душ. А теперь… Только шесть.
Казимир подошел к платяному шкафу, доставая что-то из его глубин. Когда он повернулся ко мне лицом, его пронзительный взгляд захватил меня в плен.
— Есть и другая сторона вопроса, касающаяся этой метки на твоей груди, — начал он. — Этот знак связывает физические формы. Это материальный контракт. Твое тело может принадлежать ему, но твоя душа — нет. Моран не настолько глуп, чтобы не понимать этого. Если ты позволишь мне завладеть твоей душой посредством заключения договора, я буду иметь неоспоримое право вызвать его на бой. Ибо у тебя должен быть лишь один хозяин. Я одержу победу, и ты будешь вольна покинуть это место навсегда.
В протянутой руке он держал изящный серебряный крестик. Однако едва он предложил его мне, я твердо отклонила его предложение, тряхнув головой.
— Моя душа принадлежит мне и только мне, — возразила я. — Только мои Боги могут определить, куда она отправится, когда я покину этот бренный мир. А твои Боги заблуждаются, если считают иначе.
Реакция Казимира удивила меня. Вместо гнева или разочарования он только кивнул в знак понимания, а его взор обратился к заснеженным садам, видневшимся через небольшое окошко.
— …Теперь я понимаю, почему другие так быстро пристрастились к твоему присутствию в доме, — тихо проговорил он, нарушая затянувшееся между нами молчание.
— И почему же?
— Уверен, ты знаешь. В большинстве случаев женщины гораздо умнее, чем демонстрируют на публике. Ты обладаешь слабостью, которая притягивает других, — пояснил он созерцательным тоном. — Любой мужчина, даже волколак, пожелает стать тем, кто защитит такую хрупкую натуру от беды.
— …А что же ты?
— Я не человек и не зверь, — признался он с холодностью. — Я стар, отрешен от переживаний и желаний. В этих стенах я всего лишь пленник, ищущий одного — покоя. Однако в присутствии Морана покой остается недостижимым.
Покинув часовню, я поспешила по лабиринту коридоров усадьбы к своим покоям. Предвкушение после разговора было тяжелым, как вдруг с нижнего этажа донеслись крики, разорвавшие мои думы.
Отдаленные звуки плача подстегнули меня к действию, и я, не раздумывая, бросилась вниз по лестнице.
Я вбежала в просторную гостевую комнату на первом этаже. Мой взгляд сразу же упал на Рати, который сидел на полу у камина и что-то прижимал к себе, завернутое в бурое покрывало. Рядом с ним скрестив руки, стоял Юргис, а Кирилл переминался с ноги на ногу, что-то обеспокоенно шепча. Его раны исчезли, а щеки вновь приобрели здоровый оттенок. Я была этому очень рада.
Когда же я подошла ближе, внимание всех мужчин в помещении переключилось на меня. Но их взгляды тут же сместились, когда за мной бесшумно проследовал Казимир и остановился подле меня с присущим ему чувством превосходства.
Взгляд Кирилла печально упал, затянувшиеся царапины на его лице были отражением тягостных событий. Губы Рати поджались, что придало ему почти детское очарование. Юргис, будучи неизменным шутом, издал негромкий свист и отступил в сторону, демонстрируя беззаботность.
У меня перехватило дыхание, когда Рати осторожно раскрыл покрывало, открывая взору истерзанное и обезображенное следами укусов мужское тело.
— Что произошло? — Казимир первым озвучил вопрос, который хотелось задать мне.
— Я нашел его в нашем саду. Он пересек багровую реку, спасаясь от упырей, — промолвил Рати, его черты омрачились неподдельным переживанием.
Юргис, никогда не упускающий случая навлечь смуту, указал на меня пальцем.
— Ага, прямо как эта человечиха! Но по какой-то причине она все еще жива, в отличие от этого бедолаги. — он жестом указал на бессознательного мужчину. — Он не выживет, — бессердечно прибавил Юргис и зашагал прочь.
Рати выругался под нос, глядя вслед удаляющемуся Юргису.