Когда в гостиную стремительно впорхнул Агний с подносом снадобий, его взгляд на мгновение задержался на мне и Казимире, а затем переместился на раненого незнакомца.
— Я сделаю все возможное, чтобы облегчить его страдания, — произнес Агний, и его голос подействовал как бальзам на напряженную обстановку.
Между тем от речи Казимира по залу будто пробежал ледяной ветер.
— Я займусь подготовкой к погребальной церемонии.
Агний окинул взглядом распростертого на полу мужчину, черты лица которого были очерчены мучительной гримасой. Изодранная верхняя одежда безвольно висела на его хилом теле, а дыхание было прерывистым.
Агний опустился на колени подле него и стянул с рук белые перчатки, которые он, вероятно, использовал за работой. Протянув руку, он прикоснулся ко лбу мужчины.
— …Пожалуйста, — вдруг жалобно прошептал мужчина. — Похороните меня в моих землях за горами. Моя деревня там недалеко. Моя жена… она должна найти мою могилу.
Агний, взгляд которого был таким же безотрадным, сколь и вьюга за окнами, лишь молча кивнул.
— Даю слово. Ваша просьба будет исполнена.
Я испытала неодолимое желание броситься к этому мужчине, пообещать ему, что он не встретит свой конец так скоро и здесь, что впереди у него еще долгие лета. Но я оставалась неподвижной, наблюдая за тем, как Агний, аккуратно дает ему какое-то снадобье и заводит с ним разговор, интересуясь его именем, детьми и их именами, его супругой и тем, как они познакомились. Каждый вопрос, каждое воспоминание, казалось, облегчали страдания мужчины, вызывая у него слабую улыбку при рассказах о прожитых радостях.
Рати все это время гладил мужчину по голове с нежностью, которая не соответствовала мрачному антуражу. Агний крепко сжимал руку пострадавшего, безмолвно наблюдая за тем, как некогда живой дух мужчины постепенно стал угасать.
А затем, с последним вздохом, бренная фигурка старика обмякла, его веки прикрылись в мирном покое, пока его тело дряхлело с каждой секундой из-за действия багровой реки. Агний склонил голову в молчаливом почтении, в тусклом полумраке блеснула одинокая слеза.
У меня подкосились ноги: я была подавлена хрупкостью человеческой жизни. Смерть была для меня еще не таким близким явлением.
Внезапная хватка за мой локоть вернула меня из состояния оцепенения, и, моргнув сквозь слезы, я обнаружила, что рядом со мной возвышается Моран. Не говоря ни слова, он в грубой манере усадил меня на диван, выражение его лица при этом оставалось непроницаемым.
Остановившись возле Агния, Моран заговорил с ним приглушенным тоном. Я не расслышала, что он говорил.
Лицо Агния ожесточилось, в глазах разного цвета блеснул вызов.
— Мы не бесчеловечны. Я не буду этого делать. — заявил он непреклонно.
Моран вскинул бровь, и по его губам расползлась кривая усмешка.
— Если не ты, то кто-нибудь другой, — бросил он, задерживая взгляд на Рати.
Агний поднялся на ноги, сохраняя твердую решимость.
— Нет. Мы не отдадим его упырям. Я лично позабочусь о том, чтобы он был упокоен вблизи своей деревни. Я дал обещание.
Агний с несгибаемой стойкостью поднял на руки безжизненное тело и понес его к своему кабинету в подвальных палатах.
Кирилл привстал, чуть пошатнувшись. Хочу поспешить поддержать его, но он отворачивается и упирается ладонями о камин, уставившись на языки пламени. Словно в гипнозе, художник начинает разматывать бинты на руках. Одна за другой белые ленты спадали с его запястий.
Кирилл некоторое время стоял так, отрешенно глядя на пламя. Но затем одним резким движением он метнул все повязки в огонь.
Пламя взметнулось вверх, поглощая полотно оранжево-красным жаром. Художник отшатнулся назад, его глаза расширились от ужаса, как будто внутри него бились незримые силы. Не говоря ни слова, он круто развернулся и бросился к парадной лестнице, его шаги эхом отозвались в глубине дома.
Я захотела последовать за ним, предложить утешение в столь тяжелое время, но Рати остановил меня, мягко прикоснувшись к моему плечу.
— Не стоит. Эти смерти, порожденные багровой рекой, всегда больше всего сказываются на Кирилле, — шепнул он. — Возможно, мы не увидим его еще несколько дней. Ему нужно побыть какое-то время с самим собой, залечить душевные раны, которые вновь открыли эти трагические события.
Зимнее солнышко мирно заглядывало за горизонт, порождая полутени в столовой, где я сидела вместе с Рати. Его присутствие всегда привносило искру тепла даже среди этих холодных каменных стен. Мы засиделись за поздним обедом, дрожащий огонек подсвечников акцентировал юные черты его лица, когда тот увлеченно рассказывал мне о дальних землях и ярких вещих снах, которые ему снились.
Но мои мысли были поглощены не столько приятной беседой, сколько нетерпением поскорее уединиться в своей спальне. Моран преследовал мои думы, словно жуткая тень. Решив оставить позади удушливую атмосферу общих пространств, я собралась было подняться к себе, но в узком коридорчике, который вел в мое крыло, меня неожиданно перехватил Рати.
Прежде чем я успела возразить, мальчик поймал подол моего платья, оттягивая на себя.