После чего Дымов отправился к заму, где долго слушал последнего, пару раз недоверчиво кивая головой.
Он открыл ноутбук последнего поколения, разработанный в недрах технологического отдела разведывательного управления Народной армии, быстро провел узкими крепкими пальцами по сенсорному экрану, ввёл длинный пароль и получил доступ к загрузочным файлам компьютерной игры «Perfect World». После чего долго смотрел в монитор, несколько раз коротко вводил данные, два раза удовлетворенно хмыкнул, один раз недовольно зажмурился, когда на экране показалось лицо капитана Дымова.
Недовольно выдохнул, острожно закрыл ноутбук, положил его в черную плотную сумку и принял свою любимую позу. Здесь наверху наступила, ничем не прерывающаяся звенящая, пугающая тишина. Ликвидатор думал и просчитывал варианты дальнейшего развития событий.
«Сварщики» из Службы внешней разведки России, два технаря, блестяще обученных специалиста. А вот их командир, кто же ты такой? И капитан этот будто брат этому командиру сварщиков. Что же тут происходит? Но всё равно его ничего не пугало. Вообще когда начнется заварушка, неизвестно кто и кого тут будет мочить. А она начнется уже скоро.
Не выказав больше никаких причин для беспокойства Ликвидатор стал обдумывать маршрут доставки товара. Осечек этот «человек» не допускал и не собирался допускать. Планировал свои действия всегда с учетом всех имеющихся фигур на доске и сопутствующих факторов. А фигур было много, что с одной стороны мешало, а с другой эти же фигуры вначале передерутся друг с другом, а уж потом он уберёт с доски оставшихся, просто особо одарённых надо взять на заметку.
Хотя что из себя будет представлять сам Вестник после инициации он не знал.
Дорога до Окуловки занимала около тридцати километров. То справа, то слева проносились многочисленные озера. Показалось и главное из них — Перетенское. Огромное озеро славилось своей чистотой, длинным пологим берегом, немного портило внешнее впечатление галька, по которой неудобно было ходить, когда купаешься. Кроме того озеро походило на Рижский залив, можно идти метров сто по пояс в воде, так и не найти глубину. Детей на озере всегда была тьма тьмущая. Я вздохнул, проезжая мимо, эх сколько детских лет я тут провел. Сколько щурят и плотвы поймал, не сосчитать.
Костя молча таращился на озеро и недовольно сопя требовал прибавить газу. Очень уж ему хотелось пива, видно утренний допинг начал заканчиваться.
— Чего ты там рассматриваешь, давай газу, озёр не видел? Плетемся как черепахи. Магазин закроют будешь в деревне борматуху покупать. Хочешь бормотухи?
— Отвали, заведи себе машину и гоняй сколько хочешь, хотя куда тебе, кроме лап и усов других документов нет, какие там права.
— Да я вожу почище тебя, мне просто лень права идти получать.
— Кто бы сомневался, что обезъяна опять отмажется.
— Сам макака.
Вот в такой теплой и дружественной обстановке наш автомобиль приближался к городу (а городу ли) Окуловка, который должен быть прописан отдельной строкой в истории государства Российского. Интересно а Радищев заезжал в это славное местечко. Должен был, ему бы тут определенно понравилось.
Если где и не знают, что коммунизм благополучно канул в лету, Горбачева свергли, Ельцин ушёл, Путин президент, и мы выиграли у Голландии, то именно здесь.
В городе мерно шла вторая половина семидесятых годов каких–то средних веков. Облаченные в парусиновые брюки и однотипные платья указанного периода Окуловчане изнывали на жаре, отчаянно торгуя по всему периметру «города» различными товарами народного потребления. Торговля — двигатель прогресса.
Длинная, широкая, столбовая центральная улица, ну или дорога, последнее правильнее, упиравшаяся в старый обшарпанный автовокзал, с левой стороны была утыкана неказистыми двухэтажными зданиями забитыми НЭПовскими магазинами. С правой стороны за покосившимся забором проходила железнодорожная ветка Москва — Петербург, и виднелся вокзал Пушкинской поры.
Недовольный усытай русский дворник с громадной метлой, басовито и витиевато ругающийся на прохожих, дополнял картину, потерявшегося в пучине веков, городка. До знаменитого Бологого отсюда пути минут сорок, но для местных дителей это лет сто. Я честное слово не удивился, если бы стоящие у автовокзала таксисты, на очень старых и очень подержанных машинах, вызвали меня на дуэль.
Особенно многолюдно по местным меркам было как раз на автовокзале. С периодичностью в полчаса к нему подъезжали старые как мир автобусы «ПАЗ», «ЛИАЗ» и «Львов», из которых выползали изжаренные от отсутствия кондиционеров пассажиры и неслись громадными прыжками в сторону туалета. В этих автобусах кроме дверей, окон и колес других дополнительных услуг не имелось. Особенно быстрыми перебежками до привокзального туалета славились пассажиры автобуса Хвойня — Окуловка, посетители знаменитого пивного завода, все на одно лицо, измученное «нарзаном».
