— Это кто тут землекоп Назимка?
— Не обращай внимания Назим, он с утра не похмелялся ещё.
— А мне и не надо. Подумаешь, я вообще за рыбой пришел.
Назим нагнулся под прилавок и достал оттуда уже приготовленный сверток. Сколько раз к нему приходил всегда рыбу доставал уже завернутую и именно ту которую я хотел попросить. Как он это делал ума не приложу.
— Спасибо Назим, еще увидимся.
— Пока Саша, скоро очень скоро свидимся.
— Что ты говоришь Назим? — но толпа уже оттёрла нас в сторону от любопытного торговца.
Мальчишки скрылись в толпе. Назим молча смотрел им вслед, держа в кулаке помятые деньги.
Спереди к нему подошёл Равшанчик с улыбкой на лице, или тем что у него считалось улыбкой.
— Здравствуй Рыбник — протянул он, — вот мы и встретились.
— Не хочу видеть начало, время пошло — озираясь процедил Назим.
— Рыбник отдай «хвост», мне он очень нужен, — также с улыбкой потребовал Травник.
— Не принадлежит вам, не приналежит Назиму, только Вестнику — беззвучно прошептали губы Рыбника, а тело уже ввинтилось в ткань палатки, рука с ножом дернулась наискось, пробивая дорогу через полотнище назад, в полутьму переулка, расположенного за рядами.
Он почти вырвался, уже скользнув наполовину в спасительную тьму, когда сухо чавкнул выстрел бесшумного пистолета «Волк», Рыбник дернулся, успел обернуться и выбросить нож на звук выстрела, но силы уже ушли, тот улетел лишь на несколько метров.
Он лежал освещенный лишь на половину, и смотрел удивленно, как из тьмы вышел и склонился над его лицом безлицый, держа в руке пистолет.
— Травник шайтан… защита… Вестнику… — судорожно прошептал Назим и тьма накрыла его.
Травник усмехнулся, закрыл глаза Рыбника и тихо произнес короткую молитву. Это задержит воплощение на несколько дней. Должно хватить.
Затем Травник встал, вернулся через порез в палатку, быстро достал из под прилавка «хвост»…
— Я тебе говорю лучше разливного с бочки взять, щас банок в универмаге купим побольше.
— Ой вон смотри, этот как его Ровшанчик, ну повар помнишь на Вечере был.
— Нет, не помню. Где?
— А чёрт ушел, или не он это был.
— Да хрен с ним.
— Зачем одного разливного, давай Хвойнинского бабахнем баклажек пять под шашлычок — мы отчаянно спорили с Костей, стоя около обшарпанного местного Универмага советских времён.
— Под шашлык лучше разливное, любой енот знает — горячо доказывал мне Костя внимательно ища в моих чертах сходство с этим зверем.
— Только бараны пьют под шашлык один вид пива — отвечал я барану, сразу установив по его чертам принадлежность к данному животному виду.
— Да мы мяса еще не взяли, а ты уже в позу встаешь.
— Да иди ты лесом через поле на хутор бабочек ловить. Бери чего хочешь, я вообще сюда за мясом приехал. Сейчас наберем как в прошлый раз одного пива и опять я от Халабунды огребать буду. Не ты же с ней живешь.
— Больно надо.
— Хотя у тебя со вчерашнего вечера своя зазноба завелась — толкнул я Костю.
— Свят, свят, свят — ответил женоненавистник и мы пошли к магазину «Мясо». Взяв килограмм шесть свинины для похудания мы перебрались в Универмаг за маринадом для мяса и попутно закупили две трехлитровых банки томатного сока советских времён. Тьфу забыл, в них же и находимся. Затарившись продуктами вышли на улицу, по которой в сторону автовокзала, моргая и воя пронеслись несколько старых милицейских «Уазиков» и скорая помощь.
— Понаехали тут, давай Хвойнинского лучше возьмём, опять у бочки поножовщина — заключил Костя, не желая идти в ту сторону, куда уехали менты. Не любил он милицию с детских времен всеми фибрами своей израненной души.
— Вот уж хрен вам Константин. Теперь я отчаянно захотел пивка из бочки, — и бодрой походкой отправился в сторону автовокзала, откуда раздавались милицейские сирены. Вынужденно попёрся за мной, ворча как солдат Наполеоновской гвардии, Костя.
На площадку около автовокзала медики вынесли носилки с накрытым простыней телом. Собравшаяся толпа с любопытством нахлынула к карете скорой помощи.
— А что случилось бабуля, убили кого? — культурно обратился я к бабушке–одуванчику, стоящей рядом. Бойкая бабуля тут же затараторила, обрадовавшись возможности выговориться: — Ильинична давеча предупреждала меня, что эти черные весь рынок захватили, а на днях и на мои «носки» позарются. И так рейтинг продаж в последние дни упал — понесло бабулю в дебри бизнеса.
— Бабушка, притормозите коней, что случилось? Давайте ближе к телу, как говорил Остап Бендер, который видел, как это говорил Ги Де Мопассан — рявкнул Константин, морщась при виде пробирающихся к скорой помощи сотрудников милиции.
— Дак я и говорю алкаш, давеча ходют они и ходют около лотков, наших. Ильиничну уж так прижали моченьки нет. Вот энтот на носилках не дал денежку, его аспиды и лишили жизни. Что творится, носки не выйти продать. А как прожить на мою пенсию? — насела на меня старушка.
— Бабуля обращайтесь в Европейский суд ООН — ласково отвечал я, отступая от напиравшей старушки в сторону пивного ларька.
— А может вам самогоночки надоть, у меня со вчера нагнана — не растерялась бабуля, осматривая наш с Костей внешний вид.
