Была та самая жаркая пятница конца июля, когда Московское солнце плавило асфальт и весь город от мала до велика пытался выбраться за МКАД, каждый на свою дачу, домик, хибару, фазенду. Куда угодно, лишь бы из этого пекла.
Он, привыкший к жаре, но уже не такой смуглый как раньше, проведший последний год в Москве, выскочил со ст. метро Комсомольская в гущу привокзальной суеты. Да и вообще имея мать русскую, он не сильно отличался от местных жителей, но в то же время и «свои» безошибочно узнавали в нем «брата».
Однако несмотря на жару мужчина был одет в плотную рубашку темного цвета с длинными рукавами и темные толстые джинсы.
Еще два дня назад, до звонка повелителя, он жил обычной жизнью среднестатистического приезжого с Кавказа. При этом ему категорически было запрещено воровать и вообще совершать какие–либо преступления. У него были деньги для съема квартиры и строгое указание постоянно находиться дома, чтобы ни одного плохого слова никто и никогда не услышал о таком жильце, а лучше чтобы про такого жильца вообще никто не помнил.
Начав свою сознательную жизнь с обучения в театральном училище ему легко удалось исполнить данное приказание. О вежливом, тактичном и неназойливом жильце, позже никто так и не смог вспомнить что–либо вразумительное. Хотелось бы заметить, что его вообще не существовало в природе. Давно уже не было ни отца, ни матери, ни его самого. Он не помнил своего настоящего имени и, Аллах знает сколько, этот мужчина жил по поддельным документам.
Расул, так его звали сейчас, некоторое время постоял в центре площади с палатками, между Ленинградским и Ярославским вокзалом, легко вдыхая в себя тяжелый, пропитанный смогом Московский воздух. Затем, словно в задумчивости, повернул в сторону Ленинградского вокзала. Пока он шел на перрон вокзала тяжелый пояс под рубашкой, образующий небольшой животик, сильно натер ему спину в области поясницы, но Расул не обратил на это никакого внимания. Программа работала без сбоев, программа, которая превратила его в человека, готового выполнить любой приказ повелителя.
На перроне уже стоял поезд № 166 А «Невский экспресс», любимый поезд петербуржецев, работающих в Москве и стремящихся любой ценой умчаться на выходные в Питер.
Расул достал билет и в очередной раз убедился что его место в восьмом вагоне. Именно в этот вагон он должен был взять билет и ни в коем случае ни в какой другой. Повелитель дважды сказал об этом, и строго настрого запретил менять билет или пересаживаться.
Конечно был риск, но если всё пойдет по плану повелителя, то после первой акции он, Расул, выполнит предначертанное ему повелителем. Больше ему ничего не было нужно.
Быстро зайдя в вагон Расул нашел свое купе и устроился у окна, сел и замер. Так он просидит три часа четыре минуты с момента отправления поезда…
Председатель отдела Санкт — Петербургской епархии протоиерей Василий в миру (Жиров), кряхтя и крестясь забрался в свое кресло в купе третьего вагона поезда «Невский экспресс». Поездка прошла сверхудачно. Он, довольный собой и тем, что удостоился личного приёма у его Святейшества патриарха Московского и всея Руси, не обращал внимания на неудобства. Легкое недовольство протоирея, учитывая его комплекцию в Москве вызвали только узкие сиденья автомобиля Патриархии на котором его привезли на вокзал и такие же неудобные сиденья в купе поезда. Втиснувшись в кресло отец Василий уставился в окно на соседний перрон и в очередной раз стал перебирать в памяти детали встречи с патриархом, переодически ерзая, пытаясь устроиться поудобнее.
Начальник специальной группы при заместителе директора ФСБ Грунтове полковник Лунев, шумно выдохнув, опустился в кресло одного из купе второго вагона «Невского экспресса». Наконец–то ему удалось вырваться на выходные в родной Питер. Отработка информации по террористическим актам на транспорте, которую ему и его группе поручил начальник, занимала у него всё время. Последние две недели он работал круглосуточно и спал не больше 3 часов.
Хотя, что значит вырваться. В Питере его группа вышла на одного «пассажира», который мог вывести на террористов. Хлипкий малый долгое время платил за квартиру, в которой никто не проживал, а в ходе последней пьянки с «подтянутым» к нему агентом проговорился, что получил от «черного русского» деньги за детонаторы. Однако на вопросы об этом русском замкнулся и дальше напился до потери сознания.
