— У оборотней есть аналог омежьей течки. Типа сильно хочется трахаться. Гон называется.
— И почему этот гон нельзя провести со мной?
— Не знаю, — огрызнулся Саня. — У Костяна спрашивай.
— Обязательно, — уверенно ответил Антон. — Вот прямо сейчас и поинтересуюсь.
Он развернулся к двери, но тут Саня ухватил его за руку и заставил остановиться.
— Костян, по ходу, предвидел, что ты все выпытаешь, так что приказал тебе не приходить сегодня домой. Ни в коем случае.
— Он мне что? — недоверчиво переспросил Антон.
— Очень настойчиво попросил не приходить, — закатив глаза, исправился Саня.
— Знаешь что? — с невинным видом спросил Антон.
— Что?
— Пошли вы на хуй со своими играми!
И оставив огорошенного Саню на кухне, он накинул куртку и всунул ноги в сапоги, не тратя время даже на шнуровку, благо дома стояли по соседству.
Антон влетел в прихожую, поспешно стащил куртку и обувь и проскользнул в полутемный холл. Он даже не успел сказать, рвущееся с языка: «А ну выходи, трусливое говно», когда его ухватили за шею сзади и буквально впечатали в стену, наваливаясь сзади немалым весом.
— Кажется, — прорычал Костя, непривычно гортанно, — маленького зайку предупреждали не соваться сегодня к большому и очень, — Костя сильно и грубовато толкнулся бедрами, — очень злому волку. Но зайка ведь у нас самый умный, так? — прошипел он Антону в ухо, и тот, дрожа уже от резкого возбуждения, почувствовал, как намокает белье. — Зайка лучше других во всем разбирается. Кажется, — Костя как-то судорожно, непривычно грубо облизал Антону край уха, — пора показать зайке, что бывает с непослушными детками.
Наверное, все это было неправильно. Ведь Антон всегда думал о своем первом разе как о чем-то нежном, неспешном и предельно аккуратном. Учитывая отношение Кости, так и должно было быть. Вот только ощущая лопатками больно впившуюся ступеньку лестницы, неожиданно легко заглатывая до основания крупный член, Антон нисколько не был разочарован. И злой желтоглазый Костя, на особо глубоких толчках скалящий белоснежные клыки, заводил похлеще нежного и доброго.
По лестнице он Антона практически тащил, хотя с его возможностями сделать это было несложно, а на кровать бросил, наваливаясь сверху, почти лишая возможности дышать.
— И ни звука, — цыкнул Костя на попытку Антона проскулить хоть что-то. — Молчи. Мое изрешеченное терпение сейчас тоньше паутины. Сам будешь не рад.
Откровенно говоря, Антон не думал, что у них что-то получится. По крайней мере, все знакомые омеги, откровенничающие на тему своего первого раза, и кое-какая литература утверждали, что требуется, как минимум, долгая подготовка. Это если не считать прелюдии. Но то ли они врали, то ли истерзанный течкой и долгим ожиданием организм Антона воспринял полунасильственный минет и за прелюдию, и за подготовку, но вошел Костя легко, одним сильным уверенным толчком. И боли не было. Антон кусал подвернувшуюся так кстати подушку, закатывал глаза и дрожал в какой-то необъяснимой разделенной на двоих вибрации — мелких резких толчках, которые оборвались в один момент. Костя выдохнул:
— Упрись в изголовье.
И сменил ритм на глубокие жесткие проникновения. Антон, уже не сдерживаясь, скулил, даже не подмахивая, потому что тело словно застыло, напрягшись в предвкушении, а затем забилось в жестком оргазме. И Антон выл, закидывал руку за голову, вцеплялся Косте в волосы, притягивая за пряди к себе.
Лучше быть просто не могло. По крайней мере, он так думал до тех пор, пока Костя не перевернул его на спину и в пару жестких толчков не довел себя до финала. От узла Антон орал, захлебывался воздухом, отталкивал от себя альфу и одновременно старался притянуть его поближе. Умирая в этом невыносимом удовольствии, он даже не заметил, как Костя поставил ему метку.
Утром он проснулся от осторожных прикосновений к лицу. Приподнявшийся на локте Костя, нежно водил подушечкой пальца по его скулам, лбу, носу, губам. Он немного виновато улыбнулся и прошептал:
— Прости, что разбудил. Соскучился. Как ты?
Антон прислушался к себе, тоже приподнялся на локте и солнечно улыбнулся:
— Прекрасно.
Костя облегченно выдохнул и уткнулся ему в плечо:
— Слава богу. Я так переживал, — простонал он.
Антон закатил глаза, в очередной раз поражаясь величине тараканов в голове своего альфы, а потом вывернулся и перекатился, подминая его под себя:
— Я немного не так представлял свой первый раз, но, Кость, я вчера отключился от оргазма и не удивлюсь, если разбудил всех своими воплями. Какое еще доказательство того, что это было супер, тебе нужно?
Костя на это самодовольно ухмыльнулся и закинул руки за голову:
— Да уж, тебе со мной неимоверно повезло.
— Самоуверенный засранец, — расхохотался Антон на такую наглость. — Может, хоть сейчас расскажешь, почему бегал от меня? Что на сей раз пришло тебе в голову?
— Боялся, — выдохнул Костя и поморщился. — Да, опять.
У Антона от ярости белые пятна замелькали перед глазами. Ведь уже выяснили все, разобрались со всеми заморочками, расставили точки над i, и опять сомнения.
