— Вот и хорошо. Я даю тебе с собой пригоршню заколдованных ягод морошки. Эти ягоды делают зверя сильнее, заживляют любую рану и даже воскрешают из мёртвых. Береги их и не смей расходовать понапрасну.
Лемминг вложил в лапу Цесе морошку.
— И ещё я даю тебе фонарик с солнечным зайчиком. Этот зайчик будет освещать и указывать тебе путь.
Лем вручил Цесе фонарик, одёрнул на ней подвенечное платье — и она направилась вниз по винтовой лестнице.
Всю ночь блуждала Цеса по самому нижнему этажу холодного и тёмного лабиринта, освещая себе дорогу солнечным зайчиком. Нежные подушечки её лап, непривычные к столь долгим прогулкам, покрылись мозолями. Шелковистая шерсть испачкалась, свалялась колтунами, а местами заледенела. Цеса устала, проголодалась и быстро потеряла ориентацию в лабиринте. В коридорах и тупиках не было ничего похожего на Мёрзлое Зеркало. Несколько раз она возвращалась в то место, с которого начинала. Солнечный зайчик тоже потускнел и устал. Он хотел, чтобы Цеса зашла в самый тёмный грот, и усиленно мигал, когда она проходила мимо, но Цеса не хотела туда поворачивать. Из этого грота пахло разложением, страхом и смертью.
— Если ты не зайдёшь в Чёрный Грот, ты навсегда останешься здесь, — пискнул из фонарика Солнечный Зайчик. — Не заставляй меня говорить, я трачу на это все силы и скоро погасну.
— Там плохо пахнет, — возразила Зайчику Цеса. — Я устала. Мне холодно. Я боюсь туда заходить.
— Преодолей свой страх, — прошептал Зайчик и потускнел ещё сильнее.
Цеса съела сразу несколько ягод, чтобы утолить голод и почувствовать себя сильным зверем.
— Скажи мне, что я справлюсь, Солнечный Зайчик! — Она встряхнула фонарик.
— Ты справишься! — прошептал из фонарика Зайчик, и фонарик погас.
— Эй, ты что мне не светишь?! — Цеса встряхнула фонарик. — А ну-ка включись!
Но он не включался. Тогда Цеса засунула в фонарик волшебную ягодку морошки — и Зайчик засиял снова.
Освещая себе путь фонариком, Цеса зашла в Чёрный Грот. На покрытом сугробом полу лежали освежёванные невесты Мёрзлого Демона с содранной шкурой. Цеса вскрикнула и зажала нос лапкой.
— Ты можешь их оживить, — предложил фонарик, — если вложишь каждой из них в пасть по ягодке морошки.
— Ещё чего не хватало, — фыркнула Цеса. — Марать лапки об их жуткие тушки и тратить драгоценные ягоды, которые мне самой пригодятся для подкрепления сил!.. Ладно, что мы о какой-то ерунде говорим. Где же выход? Где это дурацкое Мёрзлое Зеркало?
Цеса посветила фонариком на стены грота. Ничего похожего на зеркало не было.
— Ищи внизу, — прошептал фонарик.
Цеса посветила себе под лапы. Многослойный, утоптанный, плотный, покрытый ледяной коростой сугроб.
— Ты хочешь сказать, что выход — там, под сугробом?
Фонарик коротко мигнул.
И Цеса принялась рыть. Она рыла и рыла, пока не обломала все когти, пока не стёрла в кровь подушечки лап и даже кончик хвоста. Она съела несколько ягод морошки для подкрепления сил, она вырыла глубокую яму, но всё равно никак не могла добраться до дна.
«Мне нужна помощь, — подумала Цеса. — Одна я не справлюсь». Она огляделась.
— Кто ещё мне поможет отсюда выбраться, как не вы, подруги мои по несчастью?
И она вложила по заколдованной ягоде в оскаленную пасть каждой из освежёванных демоном невест. В тот же миг невесты зашевелились и обросли не слишком густым, но всё же каким-никаким зимним мехом. А у Цесы осталась одна-единственная волшебная ягода.
— Помогите мне, сёстры, докопаться до Мёрзлого Зеркала! — попросила Цеса оживших самок. — Только через него мы с вами сможем выйти из лабиринта.
— Конечно, мы поможем! — воскликнули самки. — Ведь ты спасла нас от смерти.
И они дружно принялись копать снег, и скоро докопались до дна, которое и было ледяным Мёрзлым Зеркалом.
В этом зеркале, вмёрзшая в лёд, сидела душа великой богини Ундры. А рядом с ней во льду застыла снятая с неё бурая летняя шкура.
— Я посвечу солнечным фонариком в центр Мёрзлого Зеркала, — сказала Цеса, — а вы все, сёстры, согревайте зеркало своим дыханием. Тогда лёд не выдержит и даст трещину.
И Цеса направила солнечного зайчика прямо в вечную мерзлоту, а невесты прислонили свои носы к ледяной поверхности и стали дружно дышать.
Спустя минуту Мёрзлое Зеркало со страшным звоном и грохотом пошло трещинами и взметнуло к потолку грота фонтаны ледяных искр.
Эти звуки разбудили впавшего в спячку Мёрзлого Демона. Цесей проснулся в своей опочивальне, наморщил нос и обнажил кривые острые зубы.
— Чую я, что мои невесты хотят меня бросить в день моей свадьбы!
Он приподнялся и отряхнулся, и на кровати остались клочья полуистлевшей шерсти.
— Вынимаем осколки льда, сёстры! — скомандовала Цеса. — Как угодно — зубами, хвостами, лапами! Под обломками зеркала — не только пленённая демоном Ундра. Там — наш путь на свободу, выход из Белого Лабиринта!
И невесты принялись разгребать осколки Мёрзлого Зеркала, и достали из-под завала Ундру и её бурую шубку. Они гладили Ундру, тормошили, тёрлись носами, пытались отогреть своим тёплым дыханием — но это не помогало. Богиня Ундра была неподвижна и бездыханна.
