Барсукот разочарованно защёлкнул приготовленный для записей коготь. Записывать было нечего. Он уже собирался захлопнуть блокнот Барсука, когда взгляд его зацепился за три последние записи. «Я считаю, что львы похитили Рафика и написали на манго “Отдай власть”» – гласила первая, с размашистой подписью жирафа Рафа. Рядом красовалась аналогичная запись, выведенная ровным, изящным почерком Рафаэллы Младшей. Ну да, ну да, бедняга Барсук, он попросил Изысканных записать показания: старческая забывчивость; похоже, он стал совсем плох.
Третья запись была сделана почерком Барсука Старшего: «Рафаэлла Старшая отказалась от письменных показаний. Возможно, догадывается, что это образец почерка. Поведение подозрительно».
– Ты что, писать не умеешь, барсучий кот? Чего таращишься в свой блокнот, как суслик на удава? – Братан хрипло захохотал, Лайла засмеялась следом.
– Образец почерка… – пробормотал Барсукот и повернулся к Грифу: – Барсук Старший попросил жирафов записать показания не потому, что боялся что-то забыть, а чтобы получить образцы их почерка.
– Ну да, конечно, – равнодушно ответил Гриф. – Это же очевидно. Мы проверяли, не совпадает ли почерк на манго, – Стервятник кивнул на корзину с манго в лапах Барсукота, – с почерком кого-то из семьи потерпевших жирафов. Поэтому Барсук под благовидным предлогом попросил их написать ту же фразу, что и на манго: «Отдай власть». Родители Рафика написали, а вот бабушка отказалась, что не может не вызывать подозрений. Я сделал экспертизу мгновенно, и мы сразу же пришли к выводу, что совпадения почерков нет.
– Мы? – дрожащим от обиды голосом переспросил Барсукот. – Кто это «мы» проверяли и пришли к выводу?
– Мы – это Старший Барсук Полиции и я, Эксперт Полиции, а кто же ещё?
– Но… вы же не выходили из беседки, а потом Барсука сразу увели!
– У нас есть условные знаки. Мы с Барсуком понимаем друг друга с полуслова.
– У нас тоже есть условные знаки! – ревниво сообщил Барсукот.
– Рад за вас, – ответил Стервятник.
– Вы меня утомили. – Братан выгнул спину. – Выметайтесь, пока я добрый.
– Да, конечно, уже уходим. – Барсукот и не двинулся с места. – Единственное, мы забыли одну формальность. Не могли бы вы оба записать ваше требование к Изысканному Жирафу? Я имею в виду: «Отдай власть». Чтобы, знаете ли, жирафы не сомневались, что вы действительно этого требуете и мы ничего не напутали и не придумали.
– Не вопрос. – Братан выхватил у Барсукота блокнот и размашисто накорябал грязным когтем на всю страницу: «Отдай власть, Длинный!»
Лайла выпустила ухоженный, со свежим дорогим маникюром, коготь, внимательно посмотрела на Барсукота и улыбнулась в усы. «Отдай власть», – написала она, а в скобках ниже добавила: «Образец почерка Лайлы для Барсукотика».
Барсукот и Гриф Стервятник шли молча, пока Львиный Стан с его палатками и кострами не скрылся за холмами, а струйки дыма, вившиеся над запекаемой на углях дичью, не смешались с дрожащим от зноя, выжженным до пепла небом и не растворились в нём.
– И что ты думаешь? – спросил наконец Барсукот.
– Я думаю, ты очень рисковал, Барсукот, когда так нагло попросил Братана и Лайлу оставить образцы почерка. Они могли оскорбиться. Обычно львы не сотрудничают с полицией.
– Ну, лев Братан слишком туп, чтобы понять, что он оставил образец почерка, – парировал Барсукот. – А Лайле я явно понравился. Она называла меня маленьким Барсукотиком!
– Поздравляю, – ответил Гриф. – Но лично мне показалось, что «маленький Барсукотик» – оскорбление, а не комплимент.
– Тебе во всём мерещатся оскорбления, – отмахнулся Барсукот. – Или ты просто завидуешь. Ведь тебя-то львы обозвали мухой! Ладно, что ты надулся, как сыч? Ну, давай, не зацикливайся, Стервятник. Отвлекись. Расскажи мне лучше, что там с почерком львов?
– Результат моей экспертизы таков, – сухо сообщил Гриф. – Почерки Братана и Лайлы не совпадают с почерком на манго, но это не значит, что они невиновны. Надпись на манго мог оставить другой лев – или кто-то из их обезьян.
– Согласен, – кивнул Барсукот. – Но шестое чувство и зверская логика мне подсказывают, что у львов и правда нет Рафика, тут они не соврали. Зато соврали в другом. Царь зверей – никакой не царь, а просто их пленник. Они используют его как законное прикрытие, но всё решает Братан. И мухи в клетке Царя – никакие не падальщики, а цеце. Мне жаль Царя, но его состояние нам сейчас выгодно. Тот факт, что он без сознания и в плену, доказывает, что ни он сам, ни тем более Барсук Старший не сотрудничают с львиным прайдом. А значит, Изысканные должны помиловать Барсука.
– И почему же цеце кусают только Царя зверей, а остальные львы не впадают в спячку? – спросил Гриф Стервятник тоном учителя, проверяющего домашнее задание у детёныша-второгодника.
– Ты заметил засохшие бурые пятна на гриве Царя зверей? – спросил Барсукот с таким азартом, будто смотрел по корневизору матч «Белки против Енотов», а не брёл по раскалённой саванне.
– Конечно, заметил, как не заметить. – Гриф приоткрыл клюв в улыбке.
