Каракал не ответил, зато принялся вдохновенно вылизывать хвост.
– Что писать? – спросила Герочка и нервно хихикнула.
– Мой напарник задал вам вопрос, – спокойно напомнил каракалу Барсук.
– Вашего напарника не существует.
– В смысле – меня не существует?! То, что я пока не указан в Зверской Энциклопедии Мира, ни о чём не говорит. Я уже подал прошение на самый верх о внесении дополнения.
– Мне плевать на энциклопедию, – сказал Ал, обращаясь только к Барсуку Старшему. – Для меня не существует того, кто нарушил слово и обманул доверчивого зверя. И для моей дочери тоже! – Ал, не выдержав, повернулся к Барсукоту. – Каралина никогда тебя не простит! Так что оставь при себе свою предательскую лапу и своё подлое сердце!
– Я что-то не понял… – Барсук растерянно посмотрел на Барсукота. – Какую лапу? Какое сердце? А моя-то дочь как же?
– Это тоже писать? – спросила Герочка.
– Это не надо писать, – тяжело вздохнул Барсукот. – Я собирался поговорить с тобой, Старший. Но не успел. Всё так быстро закрутилось… Ты обиделся?
«Отвернулся от меня, – в панике отметил Барсукот. – Как будто меня и правда не существует ни в Зверской Энциклопедии, ни в жизни».
– Продолжаем допрос, – мрачно сказал Барсук. – Подозреваемый Ал, почему вы решили, что вина лежит на инопланетных зверях?
– Потому что в колыбели я увидел инопланетную копию жирафика Рафика. А шаман Медоед в одной из своих недавних песен как раз пел про то, что инопланетяне умеют подделывать нас, зверей, и ещё они подбрасывают нам своих инопланетных личинок. А ведь песни шаману диктуют сами боги!
– Какая дикость! – фыркнул Барсук Старший.
– Вот именно! – поддакнул Барсукот.
Но никто из присутствующих их не поддержал. Газель Герочка перестала писать и мелко тряслась, Изысканные сидели с серьёзными и одухотворёнными мордами, даже Гриф, хоть и старался сохранить нейтральную позицию клюва, явно с уважением отнёсся к словам каракала Ала.
– Гриф, ты что, дружище?.. – растерялся Барсук. – Неужели ты веришь во всю эту ерунду с инопланетянами, шаманами и песенками богов?
– Строго говоря, да. – Гриф отвёл глаза. – Шаман входит в состояние экстаза и поёт то, что диктуется ему свыше. Но, конечно же, эти песни не следует понимать буквально. В них обычно символический, иносказательный смысл.
– Я и сам так раньше думал, – процедил каракал. – Пока не увидел в колыбели изысканную инопланетную тварь. В самом что ни на есть прямом смысле. Ужас заставил меня уверовать.
– Не смейте называть моего Рафика тварью! – зарыдала Рафаэлла Младшая.
– Это был уже не Рафик, – упрямо повторил каракал. – Шаман говорит, инопланетяне открыли в Дальнем Редколесье специальную клинику, чтобы экспериментировать над детёнышами. Он говорит, вы родили детёныша именно в ней. Скорее всего, над ним там сразу провели какой-то зверский эксперимент.
– Я прошу пригласить сюда Медоеда-шамана, – обратился Барсук к Изысканным.
– Наконец-то! – цокнула копытом Рафаэлла Старшая. – Наконец-то до вас, тугодумов, дошло, что без благословляющих танцев и песен шамана это дело не сдвинется с места! Тут вам не Дальний Лесок с ёлками и берёзками. – Она с чувством превосходства воззрилась на Барсука Старшего. – Тут древняя земля, и мы, её обитатели, бережно сохранили связь и со своими корнями, и с богами, слава шаманам-медиумам!
– Шаманам-мидиям? – переспросил Барсукот. – А я думал, что шаман – медоед…
– Аципут! – выругалась жирафамать на древнем языке Редколесья. – Не мидия, а медиум. Тот, кто слышит голоса богов и пересказывает их речи всем остальным. У нас тут древняя культура. Вам не понять.
– У вас тут полная дикость, – возразил Барсук Старший.
– Зачем же вам тогда благословение нашего дикого шамана?
– Мне не нужно его благословение. Я вызываю шамана как свидетеля по этому делу. Я хочу его опросить. Пусть расскажет про этих своих инопланетян.
– Шамана Медоеда нельзя вызвать, тем более как свидетеля. Это он вызывает древних духов. Прямо сейчас Медоед как раз у нас в резиденции, приносит жертву богам плодородия в священной пальмовой роще на изысканном алтаре. Отвлекать шамана от этого великого действа нельзя, иначе дождя не будет. Но можно его послушать. Он наверняка уже впал в экстаз и поёт.
– И далеко эта роща? – уточнил Барсук Старший.
– Да прямо здесь, на расстоянии вытянутого копыта. Вы разве не слышите? Даже сюда долетают отголоски священной песни шамана!
– Что ж, тогда я объявляю музыкальную паузу, – мрачно сказал Барсук.
