Соображения у него по этому поводу были самые простые: такая работа (да-да, очень интересная!) сожрет его целиком и не оставит места мечте о космосе. А космонавтикой он увлекался всё больше и больше. Благо, к этому имелись предпосылки.
Советский корабль многоразового использования «Буран» совершил уже четыре полета: три беспилотных и один пилотируемый. На орбиту вывели базовый блок станции «Мир-2». В связи с этим представители космической отрасли вполне официально заявили, что новая станция необходима для развития орбитальной инфраструктуры и будет в перспективе использоваться как база для сборки и запуска межпланетных кораблей. В течение ближайших двадцати лет предполагается осуществить высадку советского космонавта на Луну, затем начнется подготовка пилотируемой экспедиции на Марс.
Всё это преподносилось так буднично, словно конструкторы собирались запустить реактивный самолет по маршруту Москва-Ленинград. Поэтому слова космонавтов и конструкторов, которые рассказывали о перспективах лунной программы СССР, поначалу вызывали скептицизм. Москаленко, читавший по своей тематике не только советские журналы, замечал, с каким ехидством всевозможные эксперты комментируют «планы Советов по завоеванию Луны». Большинство из них были убеждены, что это блеф, у СССР нет реальной технологии для осуществления полета на Луну или на Марс, а значит, обещания останутся обещаниями.
