Впрочем, все эти разговоры начались осенью, а пока курсанты продолжали обучение в летнем лагере. Когда они освоили основы пилотажа, их начали учить летать парами. В пару к Москаленко назначили Артема Анисимова – главного балагура первого курса. Юра обрадовался, поскольку они сдружились еще в те времена, когда делили двухъярусную койку. С Анисимовым было легко, он никогда не задавался, имел ровный характер. Когда говорили: «Будешь ведомым!», не спрашивал: «А почему не ведущим?». Анисимов получал чистое искреннее удовольствие от полетов и, в отличие от других, никогда не жаловался на трудности первого года службы, на муштру, на инструкции, на строгости дисциплины. Всегда у него под рукой была гитара, и Артем постоянно наигрывал что-нибудь, подбирая мелодии к новым песням. Специально для Москаленко он выучил «Траву у дома» и «На пыльных тропинках далеких планет», но исполнением их не злоупотреблял, очень тонко чувствуя, когда это уместно, а когда нет. Короче, дружить с ним было просто и необременительно, сплошное удовольствие. Более надежного напарника – ведущего или ведомого – трудно было сыскать.
В начале сентября курсанты уже летали строем, что означало скорое завершение программы первого курса. Они почувствовали свою силу, установили пределы своих возможностей и знали точно, кто и чего на самом деле стоит.
В конце сентября были сданы последние нормативы, и курсантам дали двухнедельный отпуск. Собрались быстро. Юра скооперировался еще с двумя москвичами, и они, получив отпускные, по приезде в Оренбург загрузились в поезд. Денег накопилось много, тратили они их без сожаления, а потому дорога не показалась долгой – с непривычки ребята брали и «намешивали» всё подряд: пиво с водкой, вино с коньяком. Вскоре всю троицу настигло справедливое возмездие в виде тяжелого похмелья, которым они промучились до самой столицы.
Когда трое новоиспеченных летчиков вышли на перрон Казанского вокзала, то сразу попрощались и, словно незнакомые друг другу люди, разошлись – каждый в свою сторону.
Дома Москаленко ждали накрытый стол, семья в полном составе и приглашенные на семейное торжество старшие товарищи из троллейбусного парка. Опять пришлось выпивать, однако под хорошую закуску Юру даже не развезло. Потом пошли разговоры. Разумеется, Москаленко-младшего все хвалили, а его сбивчивые рассказы о полетах на «Элках» с инструктором и без привели гостей в телячий восторг. Однако уже тогда, в первый свой день в родном доме после годичного отсутствия, Москаленко-младший почувствовал, что отдаляется от общего течения жизни. Столица бурлила, всё менялось на глазах, и Юра уже просто не понимал, о чем говорят коллеги отца. Они все ждали какого-то «валютного указа» и постоянно это обсуждали, вклиниваясь в промежутки между байками из жизни летного училища. При этом брат Сергей, бритый наголо, словно только что вернулся из армии, почему-то надсмехался над приятелями отца и говорил, что они «рано раскатали губу», потому что цель другая – не валюту вводить, а электронные деньги, которые скоро станут универсальной валютой. Дядя Валя горячился и доказывал, что до электронных денег еще дожить надо, а валюта сейчас нужна, потому что переплачивать приходится, ставка Сберегательного банка высока, много заменителей на рынке, в итоге – спекулянты жиреют, а простой пэр корячится. «Недолго осталось жиреть», – усмехался брат Сергей, но усмешка у него при этом выходила такая кривая, что Юра понимал: раз говорит, то значит, действительно недолго кому-то жиреть осталось. Вообще старший брат и вправду сильно изменился – раздался в плечах, стал этаким крепышом, состоящим из одних мускулов, а еще Юра заметил у него некрасивый шрам у основания шеи, который Сергей и не думал прятать от посторонних взглядов. Голос у старшего брата стал очень грубым, а интонации – уверенными. Он явно чувствовал в себе достаточно силы и опыта, чтобы разговаривать с приятелями отца на равных и даже поучать их, на что Москаленко-младший пока не решился бы. Набычившись, Сергей сидел за столом, пил водку, почти не закусывая, и говорил, строго глядя на отца, дядю Валю и дядю Колю: «Пэры пусть место знают. Им не для того дали частным сектором управлять, чтобы они законы свои принимали и нам навязывали. Обойдутся без валюты!» «Да я запчасти спокойно не могу купить к иномаркам, – жаловался дядя Валя. – А без них работа стоит. Так я заплатил бы прямо партайгеноссе в Берлине и имел бы поставки без перебоев». «Вот будет у вас карточка, тогда и будет без перебоев», – спокойно отвечал брат Сергей. Юра смотрел на обоих – и узнавал, и не узнавал одновременно. Они вдруг показались ему какими-то инопланетянами, говорящими на непонятном инопланетном языке. А может, наоборот, они-то были и оставались землянами, а вот он прилетел со звезд?
