К курсу первоначального обучения добавили изрядно часов налета. Курс инженерной подготовки увеличился по материалу, но количество часов не претерпело изменений, а значит, в целом увеличилась интенсивность занятий. Чтобы адекватно понимать, о чем идет речь на инженерной подготовке, приходилось изучать и массу других связанных предметов: аэродинамику и динамику реактивных самолетов, материаловедение и основы промышленного производства. Уплотненный график экспериментального курса привел к тому, что вместо шести часов лекций и практических занятий в день приходилось заниматься по десять, а то и по двенадцать часов! После такого дня у любого голова загудит, а сил останется только на то, чтобы добраться до койки и упасть на нее без задних ног. Курсанты любили спорт, но тут уже стало не до спортивных состязаний. Потом в училище завезли новенькие тренажеры, сделанные на платформе персональных ЭВМ «Томас», выпускаемых в Прибалтике. Курсант садился в самую настоящую кабину истребителя «Су-27К», надевал шлем и начинал работу: руление, взлет, пилотаж и посадка. При этом окружающее пространство и данные индикатора на лобовом стекле отображались на шести дисплеях. Курсанты сразу оценили новую игрушку, благо система обмена данными позволяла объединить тренажеры и «летать» парами и даже в составе группы. Учеба пошла веселее.
Весной всех опять отправили в лагерь – но на этот раз не в область, а прямиком в Крым, в авиационную часть при учебном комплексе «Нитка», построенном вблизи Саков. Особенностью комплекса было то, что на его территории располагалась точная копия летной палубы авианосцев типа «Тбилиси» – ее еще доводили до ума, а потому курсанты, и это было логично, пока еще не отрабатывали процедуру взлета с палубы и посадки на нее, а осваивали навыки работы с самим истребителем. Матчасть изучили ударными темпами, потом начались полеты с инструкторами на двухместной учебной модификации «Су-27УБ». Истребитель был довольно удобен в управлении, а его характеристики выглядели настоящей фантастикой – у американцев не было ничего подобного.
К началу следующего учебного года экспериментальный курс сократился на треть. Это был самый большой отсев в истории училища, но командиры оказались готовы к этому, главное – выдержать темп. Юра Москаленко прошел на следующий курс почти без проблем, как один из отличников боевой подготовки. Вроде бы всё было хорошо, но Юру сильно беспокоило одно соображение: если их так усиленно готовят к выполнению боевых задач в качестве пилотов ВМФ, то значит, собираются использовать именно в составе авианесущих группировок. Вообще-то Москаленко-младший не собирался всю жизнь летать в качестве офицера ВМФ. Он надеялся, что если станет одним из лучших в выпуске, ему помогут с направлением в Школу летчиков-испытателей, откуда – прямая дорога в Отряд космонавтов. Но если даже не сложится, даже если дорога к звездам ему заказана, служба испытателем куда интереснее и перспективнее, чем в обычной авиачасти. Но с переходом в авиацию ВМФ все планы на будущее приходилось похоронить – даже не имея практического опыта в этой сфере, Юра догадывался, что первый экспериментальный выпуск будет нарасхват, и от выпускников потребуют полной выслуги лет. Складывалась безвыходная ситуация – для того чтобы приблизиться к мечте своей жизни, Юре Москаленко необходимо было выйти из числа отличников, наделать ошибок при пилотировании и отправиться в обычную группу. Однако при таком исходе был бы нанесен серьезный ущерб его репутации – человек, не справившийся с трудностями учебы, вряд ли мог рассчитывать на место в Отряде космонавтов, для которых трудности являются частью профессии. А справившийся автоматически попадал на авианосец…
Расписанный на годы вперед план дал трещину. И это, конечно же, волновало Юру. Он никогда не выказывал своего возмущения, старался выглядеть бодрячком и даже занимался с большим усердием, чем прежде. Но на душе было муторно.
С другой стороны, Москаленко не мог не признать, что командование в своем праве. Оно не имело возможности учитывать пожелания отдельного курса – тем более что в мире творилось черт знает что!
