В мозгу Квотриуса пронеслись картинки, сопровождавшие его ответ - вот Северус, нагой, совсем ещё - или уже? - молодой, лет даже двадцати шести - двадцати семи, прижимается всем телом к Квотриусу. Глядит на него сверкающими каким-то неотмирным светом глазами - да, так! - источающими невероятной силы и насыщенности серебряное блистание, идущее из глубин души.
Вот более «старший» Северус отчитывает за что-то Квотриуса днём, а глаза Снейпа пусты и мертвы, как и всегда, и не выражают никаких эмоций. Лишь рот его, изогнутый в недоброй усмешке, выказывает то, что говорит сейчас Северус, на вид действительно тех лет - в районе тридцатника. Об этом изменении и сказал Квотриус, когда брат старший вещает о чём-то неприятном для младшего брата.
Видимо, это было в самом начале присутствия Северуса в этом времени, когда он с резкостью, граничащей с банальной грубостью, относился к Квотриусу, как грязному, недостойному, но обязанному продолжить маггловский род в общем-то, чуждых ему, Севу, Снепиусов, ведь они - всего лишь жалкие магглы - «полукровке». А тот всё глядел на Северуса расширенными от восхищения и, может быть, уже любви, глазами и старался при каждом случае поползать перед профессором на коленках, пытаясь облобызать его «сандалии», хотя это и было противно старшему, тогда ещё «брату», именно так, в кавычках. Граф Снейп, чистокровный маг, не хотел иметь ничего общего с, позорящим его древний род, каким-то образом затесавшимся в череду благородных предков, Квотриусом. «А вот так оно и вышло - всем смертям назло», - как пел Грегори Леттиус.
Снейп медленно и аккуратно разорвал ментальный контакт с братом, так, что тот, должно быть, ничего или почти ничего - но ведь он маг теперь! - не почувствовал, решив на словах выяснить этот вопрос.
- Квотриус, скажи мне, не почувствовал ли ты чего-нибудь странного, происходившего около минуты, не долее, в разуме твоём? - участливо спросил Северус.
- Да, брат мой Северус, почувствовал я, как невидимые, неизъяснимые нити связали нас посредством взгляда глаза в глаза. И признаюсь, что было мне страшновато, не по себе, да ведь и происходило со мною таковое вторжение мягкое в мозг непосредственно впервые, так что тебе, о, возлюбленный брат мой, не о чем беспокоиться. Словно искал ты что-то, перебирая невидимые свитки в разуме моём, кои, наверное, кажутся зримыми тебе, а, может, даже осязаемыми.
Как называется сие чародейство вхождения в разум другого мыслящего существа чрез глаза только?
- Легиллименция, умение читать чужие мысли, воспоминания, даже образы. К этому разделу магии нужно иметь прирождённый талант.
Как-нибудь после возвращения из похода я попробую узнать, есть ли он у тебя. Сделать это несложно, но нам надо, наконец, заняться зельем.
Скажи мне только одно слово - какой сейчас месяц на дворе? И тотчас приму я всё, как есть и успокоюсь в своих догадках.
- Конец месяца девятого, брат мой Северус.
Но вижу я, что смущён ты чем-то. Молю, поделись со мной тем, что волнует тебя, и станет легче нам обоим.
- Я… Просто думал я вначале, до гроз, что такой странный это, с тёмными долгими ночами, июнь. Представь себе глупость мою. Я не верил, что переместился во времени… на столько месяцев.
Ибо произошло сие недоразумение смешное и загадочное со мною, хоть и небольшим, но знатоком астрономии… Сие есть наука о…
- Ведаю я, что есть за учение таковое, астрономиею великою зовимое. Знаком даже я с картиной мироздания Птолемея Великого, по которой Солнце, Луна и все пять планид вращаются вокруг нашей сферы Земли на фоне Неба Неподвижных Звёзд* .
Северус проигнорировал неправду, решив не допускать анахронизма, рассказывая Квотриусу о настоящей, расширяющейся под воздействием энтропии Вселенной* * , а просто продолжил начатую фразу:
… - От того произошло недоразумение сие, что прибыл я сюда из начала июня самого, коий лишь наступил во времени моём.
Снейп говорил, а сам срезал отточенными движениями кусочки кожицы с небольшой части - отростка неровного корня имбиря, отчего вся кухня вдруг пропиталась чудесным запахом специи.
- А вот видишь…
Он продолжал, согнувшись и раскрыв смазанные бараньим жиром тяжёлые дверцы отдельно стоящего подобия шкафа с блюдами на открытых полках, в поисках тёрки, столовых ножей, а не тех тесаков для рубки мяса, что попадались ему на глаза, какой-нибудь деревянной доски, и нашёл её, огромную, всю в пятнах глубоко въевшегося жира, пошарил поглубже, и на него с грохотом вывалились явно используемые для растирания специй - то, что нужно! - маленькие ступка и пестик, а за ними - и доска поменьше и почище, для нарезки овощей, но тёрка, на которой надо было измельчить кусочек очищенного имбирного корня и ещё парочку ингредиентов, всё не находилась.
Северус давно забыл, что вообще начал говорить что-то и теперь попусту ярился из-за отсутствия Мордредовой тёрки - Квотриусу не дано было услышать продолжение фразы гневливого профессора Зельеварения. А услышал он совсем иные словеса от брата высокорожденного:
