Так, эту воду надо приказать рабам вылить и вымыть ведро, не то будет в опочивальне разить болотом. Со второй флягой, поменьше, спешу на кухню, где вливаю в неё худо-бедно настоявшийся Веритасерум, ну да же ещё ехать и ехать до этих х`васынскх`, вот и настоится получше.
Труба уже зовёт, мы с братом, страшно голодные и усталые одновременно, наскоро съедаем лишь немного хлебов, но я, разумеется, ем его всухомятку, не запивая такой соблазнительной, свежей, вкусно пахнущей, ключевой водой. Папенька, уже в сияющих новых латах и палудаментуме, о котором я читал в монастыре Святого Креста - вот, даже плащ в хронику попал! - подносит мне большой рог с вином из Галлии, из которого я, не морщась, отпиваю небольшой глоток. Видно, это обычай или закон такой ромейский для воинов, покидающих родной дом и уходящих в поход - не знаю, не читал.
Квотриус, зная, что губы мои касались рога, с удовольствием выпивает невкусное, кислое, зелёное вино, которое для младшего брата слаще мёда - ведь отпил его и Господин дома, что б меня Мордред побрал!
Папенька выглядит настолько внушительно, что поневоле думаешь о нём, как об «отце», да он ещё и со шлемом в руке, украшенном перьями лебедей - до привоза африканских страусовых перьев в Сибелиуме и даже в Вериуме никто не догадался - видно, слишком неприбыльно дело это и опасно. «Отец» вызывает красивых рабынь лет по тридцать - тридцать пять с фирменными носами, впрочем, небольшими. У них в руках - чистая одежда и воинская обувь - кроваво-красная туника для Квотриуса и высокие кожаные ботинки со шнуровкой, на толстой подошве.
«Отец» опять недовольно смотрит на мою чистую, но многослойную, в его понимании, как у женщины, «варварскую» одежду. Ещё на руках у рабынь - алые короткие плащи - сагумы - с серебряными, отчищенными песком до блеска, фибулами. Женщины с поклоном до земли отдают нам их. Квотриус делает рабыням полупоклон, и это рабыням! Верно, они его любимые сводные сёстры, и он таким образом выказывает своё почтение к более старшим его женщинам - полукровкам.
«Отец» призывает сильных рабов уэскх`ке, которые в опочивальнях помогут нам надеть лорики и поножи, пока что шлемов не одеваем - тяжёлые очень, но войлочные подшлемники вскоре облекут наши головы и шеи…
После облачения в доспехи, которые не кажутся мне тяжёлыми, но я знаю, что это только пока, Малефиций внимательно осматривает амуницию сыновей.
- А что это за меч такой невиданный, о сын мой законный Северус?
