- Квотриус, положи руки на сердце и думай только одно слово, как в тот раз, когда исцелил ты себя сам: «Enervate». Всё остальное, если тебе удастся очистить разум от посторонних - любых мыслей! - кроме этого слова, запомни это, Стихии сделают за тебя сами…
… И Квотриус изо всех сил стал мысленно повторять, как мольбу Венере Светлокудрой и сыну её Амурусу, Стреляющему Метко, заветное Оживляющее Слово, что подсказал ему возлюбленный брат.
И пришёл порыв ветра обжигающего, и сорвал он шатёр и ещё несколько, находившихся поблизости, так велика была мощь ветра. И ужаснулись солдаты видению такому, будто всадник Снепиус Квотриус поднимается в воздух, словно бы на ложе невидимом, и закрыты глаза его, а из сцепленных на груди ладоней произрастает язычок пламени. Но не кричит чародей от боли, словно не чует ничего вокруг… Лишь Снепиус Северус восхищённым взором словно бы поглощал невероятное действо.
И чародейство столь великое, никогда не виданное, застало легионеров врасплох. Кто-то застыл в изумлении на месте, как библейский соляной столп. Кто-то прикрыл руками глаза, чтобы не ужасаться боле. Кто-то даже нашёл в себе силы бежать прочь, подальше, спрятавшись в перелеске.
И вмиг всё закончилось - Квотриус опустился, всё также лёжа на невидимом глазу одре, на землю. И пламя исчезло в его руках, не оставив даже дымка. И только разбросанные в беспорядке шатры напоминали о случившемся у легионеров на глазах чуде - человек летал без крыльев, вознёсся высоко и не разбился, а просто лежал теперь, открыв глаза, но черты его лица, особенно выдающийся отцовский нос, заострились, как у покойника…
… - Что же, профессор Люпин, Вам и отвечать на письма ж, пришедшие в редакцию, а кому ж ещё-то, кроме как не Вам, миленькому?
