На меня внимательно смотрит метрдотель - узнаёт, наверное, хотя я бываю здесь крайне редко - обычно, когда хочется пофантазировать на темы игр с другом, получив жалование. Сейчас я выдоил из Дамблдора жалование за октябрь - не знаю, как и жить буду - надо же ещё книг подкупить, а то вышел трёхтомник «Жизни против существования». Интересная книженция, судя по аннотациям и по тому, что я успел посмотреть во «Флориш и Блоттс», пролистав первый том.
Но да ладно, как-нибудь уж выкручусь - например, ботинки покупать не стану, хотя по такой слякоти ноги в туфлях мокнут. Обойдусь. Дай Мерлин, не простужусь, а коли и простужусь - у мадам Помфри завсегда Перечное зелье в наличии. Абсент для вдохновение на написание этих дементоровых ответов и трёхтомник - вот мои планы.
Тем временем приносят заказ, спрашивают, не желаю ли я сигару.
- Нет, благодарю Вас. Я не курю.
- Тогда, может быть, лимон?
- Да, спасибо. И принесите ещё стаканчик абсента, чтобы мне Вас не загонять попусту.
- Ну что Вы, сэр, я же - официант, и моя обязанность - обслуживать клиентов так, чтобы не было порицаний со стороны руководства. Благодарю Вас за беспокойство о моих ногах - никто ещё ни разу не вспомнил о них.
Симпатичный парень, и явно клеится. А глаза-то, глаза-то какие красивые! Может, попробовать хоть разочек по-настоящему? Но он же - маггл!
А тебе не всё ли равно, Рем? Ведь не ты выбираешь - тебя выбирают.
- А… Есть ли здесь кабинеты или место, где можно уединиться?
- Простите сэр, но моя смена закончится тольо через два часа. Вы вряд ли будете ждать так долго.
- Я подожду, мистер…
- Меня зовут Джейкоб, Джейкоб Питкин, сэр. Можно просто - Джек. Для Вас, сэр.
- Спасибо, меня зовут Ремус Люпин, я профессор одной из частных школ для… очень одарённых подростков.
Я выпаливаю всё это без единой запинки - абсент пошёл, да и ещё обещание… такое, интимное. По недомолвкам об ожидании я понимаю, что меня хотят.
… Впервые в жизни…
… - Finite incantatem!
Северус прервал действие Небесного исцеляющего заклинания, увидев, как изменился в лице его Квотриус.
Да пройдёт ли эта восковая желтизна лица его, возлюбленного моего, сменившись на белоснежную, с румянцем, кожу? Округлится ли лицо или так теперь и останется сухою, покойницкой маской?
Появится ли в тусклых сейчас, не от мира сего глазах звёздный блеск, который я успел полюбить так сильно и горячо? Или пусть хотя бы вернётся матовая глянцевитость, только не этот сухой, пронзительный, пронзающий, кажется, все миры и окрестности их, невыносимо яркий, излишне неживой какой-то, пробирающе язвительный, ярящийся в своей немоте взгляд!
Северус метался вокруг неподвижного Квотриуса со скрещенными на сердце ладонями и ужасался переменам, произошедшим с его возлюбленным после призвания Стихий и их пришествия и обрушения на него, несчастного, вовсе не такого знатока... их сущностей, как Северус, но услышавшего о них вообще в прилагательном отношении лишь от брата впервые сегодня же.
