... Если бы передача зелья из рук в руки происходила бы в магазине сладостей, это смотрелось бы и комично, и вызывающе - служащие магазина могли заподозрить их обоих в передаче контрабандных компонентов для заправки приборов, улавливающих Зло в любых его проявлениях, вплоть до злонамерений, употребляющихся только специально обученными Аурорами. Ведь Ремуса, как профессора, помешанного на своей ЗОТИ, как на любимой женщине, а своей помешанности профессор и не скрывал, заказывая совиной почтой кипы книг и журналов каких-то по настолько задевшей его за живое, странной дисциплине, знали в Хогсмиде все, а вот Слагхорна слегка подзабыли. Он ведь только нашумевшие прошлогодние экзамены принимал вместо Снейпа, этого крючкотвора и вечного придиры. А о практически постоянном пребывании Горация в Хогвартсе в деревне не знали. Профессор Зельеварения не вылезал наружу ни за что, разве для аппарации из окрестностей Хогсмида к себе, в заваленный вкусностями и чашами с глинтвейном, особнячок в Южном Уэльсе. Всё это благолепие было приготовлено для своего многоуважаемого Хозяина его домашними эльфами, тише, Зельеварения, а не то ещё отравит за неправильно изготовленный сладостный, густоватый, правда, по правилам кулинарного искусства шербет, такой любимый Хозяином - премудрым профессором...
Это незнание личности профессора Слагхорна продавцами магазина, сиречь, жителями деревни, и могло вызвать ненужное подозрение. Не то ещё Ауроров с проверкой к Ремусу в Хогвартс, да не только в аудиторию и смежные с ней помещения, но и в апартаменты зашлют, вот позора-то потом перед и профессорами, и перед населением Хогсмида, которое тотчас узнаёт все новости о переменах в Хогвартсе, вовек не оберёшься!
Но, пока Гораций не накупил кучу тянучек, шоколадных паучков, вафельных червячков с нугой и прочей ерунды для своих новых вставных челюстей. А потому так рано лишился зубов, что, а-а, сладкое любите, господин профессор? Но проклятый сладкоежка Слагхорн не соглашался на уже отчаянные мольбы несчастного оборотня, чувствующего себя всё хуже с приближением сегодняшней, октябрьской ночи Полной Луны. Ноги его в заношенных летних туфлях давно промокли, ещё по пути из Хогвартса в Хогсмид,да на первыхже шагах и промокли, а что с них взять-то?.
Да туфли, вообще-то каши просили, а не слякоти. Но кормить ботинки, пусть и любимейшего профессора Хогвартса, домашние эльфы явно не собирались. А на «голодные» туфли, получающие свою «кашу» практически ежедневно при выходе на улицу, никакое, даже самое сильное укрепляющее заклинание уже не действовало. Вот и приходилось позориться перед одетыми «с иголочки» слизеринцами, которые за бедность профессора да и преподаваемый им предмет ни во что не ставили. И слизеринцам, и гриффиндорцам нужны были от нищего профессора только боевые заклятия и способы защиты от них для побоищ по ночам, следуя традициям ушедших с таким позором прежних Неспящих, возведённых в ранг героев и мучеников школьной системы.
Наконец, Гораций, уже в сумерках, довольно жуя тянучку, от которой его вставные челюсти смешно пощёлкивали, но Люпину уже было совсем не до смеха, отдал тому заветный флакон с омерзительной, тошнотной взвесь. Её Ремус тут же,увидев неожиданный осадок, взболтал и выпил одним залпом, как стакан скотча, початую бутылку которого, купленную в маглесе в излюбленном пабе «Весёлый Кошель» на последние маггловские деньги. Паб снова стал актуальном от полнейшего одиночества - не Дамблдору, доброму, в сущности, старику, анекдоты похабные рассказывать. Рем прихватил излюбленную марку скотча, хоть и мерзкого качества, но только такой и продавался в «Кошеле». А нужен тот был для осаждения в упрямом желудке мерзкого Аконитового зелья производства профессора Слагхорна. Необходимо же чем-то задавить рвущиеся наружу рвотные позывы и жуткую изжогу.
Ремус изрядно удивился наличию осадка в прежде равномерно мутном зелье, но даже спрашивать ничего не стал. Он не из тех, кому позволено выбирать да и выбора-то не было. Не из чего. Нынче не до деликатесов, себя бы не сожрать с костями нынешней ночью, вот и было бы ладно, вот и хорошо..
