Даже хорошо, что с появлением новаго Господина дома прежний, ну то есть бывший, мой-то Снепиус Малефиций, унялси, а его Госпожа ноложница померла. Ну, туда ей, развратнеце и гаварливай бабе, и дорога - в царство Плутона извечного. Хоть и пагаваривают рабы кухонные и бабы треипливыя, им жратву с тилег калоноф приносившех с пару нидель таму, что боги священных, по панятиям уэсгх`э, этих новеньких х`васынскх`, откель-то с васточной, чюжедальний стараны, езыку латыни благородному ни абучиных покуда, вот как я, не розумиющих и даже ниразумных пиктов, живут на небесах в агромаднийшых шатрах и перуют с душами усопших, и охотятся с ними, а некатарые пагаваривают, что их боги даже заченают им, живым, детей, но это всё бабские росскозни, и не верю я им. А кухонныя робы - итак и вовсе зброт, в жизни нимытый никое же, даже в бочке, што во дваре стаит.
Я же получил абразование, миня научили петь по складам и по слуху, а он у меня дюже ладный - схватываю милодию на лету, с первого раза и навсегда. Все песиньки, даже децкие, помню я до сих пор приатлична, но не нужны ани Гаспадам боле.
Вот только, видемо, ни ведает о маём таланте, и никто дажи брат евойный сводный Квотриус, с каторым Гаспадин дома гришит вельми, ни росказал, угодны песни маи новому Гасппадину, ибо ни разу ещё он не приказал мне спеть даже песенку поприличнее, дабы ни оскарблять господский слух, если Снепиус Северус уж такой неженка, кокой ужь есть.
