Сикстус кивнул, улыбнулся, тряхнул головой. Снизу снова донесся шум — силовая пила с аппетитом принялась разделывать древесину, производя, несомненно, текстуру, которую не способны были создавать более современные режущие устройства. Как рассказывали Ломбоку, там работала небольшая армия рабочих: столяры, резчики, подручные.
Он нарушил напряженную тишину, повисшую в комнате:
— Я заметил, что в магазине в космопорту продается одно из произведений Мишеля. Я очень ждал встречи с ним. Это возможно…?
— Да, конечно! Он будет очень рад с вами встретиться. Сейчас он, наверное, работает. — Кармен бросила озабоченный взгляд на потолок.
Вместе они поднялись по нескольким лестничным пролетам, потом пошли по длинному коридору. Сикстус, завладевший дорожной сумкой Ломбока, попутно оставил ее в темной, полной соснового аромата спальне. Внутренний интерьер дома был та же роскошен и подчеркнуто выдержан в сельском стиле, как и его наружная сторона.
Одна из дверей в конце устланного ковром коридора была слегка приоткрыта. Какрмен осторожно раскрыла ее, заглянула в комнату.
— Мишель? У нас гость, и он хочет с тобой поговорить.
Комната была очень просторной, даже для комбинации спальни с мастерской. И освещена она была не хуже, чем витрина ювелира. В дальнем конце стояла кровать со смятым бельем, с огромными, измятыми подушками. Вдоль стены шел темный ряд окон. Шторы, словно позабытые, не были задвинуты.
У стены, идущей от двери, стоял длинный стильный рабочий верстак с массой принадлежностей ли резьбы по дереву и заготовок. Посередине находился рабочий табурет, и на нем примостился мальчик. Ему было десять лет, у него были длинные, словно выцветшие волосы, и он серьезно посмотрел на вошедшего Ломбока.
— Привет, Мишель!
— Здравствуйте. — Голос у мальчика был тонкий и самый обыкновенный. Волосы у него были скорее песочные, чем русые. Узкое лицо и большие, ясные глаза придавали ему вид чего-то хрупкого, непрочного, но он твердо сжал ладонь Ломбока, и смело посмотрел ему прямо в глаза. Он был бос, и одет во что-то вроде пижамы, кое-где покрыт древесной пылью и тонкими стружками, словно он весь день провел в этой одежде за верстаком.
— Ах, Мишель, — заговорила Кармен, — почему ты не переоделся? Мистер Ломбок подумает, что ты нездоров и не сможешь… Ты хотел бы отправиться в дальнее путешествие, милый?
Мишель соскользнул с высокого табурета и теперь стоя, почесывая голень одной ноги ступней другой.
— Куда?
— На Землю, — сказал Ломбок, подчеркивая голосом, что он разговаривает со взрослым, а не с ребенком. — И уполномочен предложить тебе стипендию в Академии.
Брови Мишеля чуть приподнялись — и в следующее мгновение лицо его засияло улыбкой, превратившись в лицо обычного десятилетнего мальчика.
Десять минут спустя взрослые перешли на террасу, где нежная аура инфракрасного излучения из скрытого источника отгоняла прочь излишнюю ночную прохладу. Бесшумный робот на мягких колесах принес горячие напитки.
— Наверное, вы им очень гордитесь, — сказал Ломбок, делая первый глоток, и внимательно наблюдая за собеседниками.
— Будь мы биородителями, мы не могли бы гордиться больше, — вставил Сикстус. — Мы оба — резчики тоже. Там, в адаптационном центре, неплохо поработали над установлением генетического соответствия.
Ломбок еще раз отпил из своей чашки, потом осторожно поставил ее на столик.
— Я не знал, что Мишель был вами усыновлен, — солгал он тоном в меру заинтересованного темой человека.
— Да, да. Он знает об этом, конечно.
— Я как раз подумал… можно, я задам немного личный вопрос?
— Да, пожалуйста.
— Хорошо. Вы не пытались выяснить, кто были его биородители?
Оба его собеседника удивленно и отрицательно покачали головами.
— Сам премьер Алпайна не смог бы получить эту информацию, — заверил его Сикстус. — Медицинские карты биородителей доступны, в целях охраны здоровья. Но это все, что можно выжать из них… если биородители пожелали наложить запрет на выдачу сведений.
— Понимаю, — задумчиво сказал Ломбок. — И тем не менее, завтра я попытаюсь что-нибудь выяснить. У нашего заместителя директора есть одна идея-фикс: провести корреляцию между стилем жизни биородителей и способностями и достижениями ребенка. Центр адаптации находится на Алпайне?
— Да, в Глетчер-сити. Но я уверен — вы ничего не добьетесь там.
— По-видимому, но я должен доложить, что пытался. Утром я полечу туда. А потом… как я понимаю, наше предложение принято?
Прежде, чем он успел получить ответ, на террасу выскочил сам Мишель, уже переодевшийся, и плюхнулся в свободное кресло.
— Ох, какая энергия! — насмешливо воскликнула Кармен.
Мальчик пристально смотрел на гостя.
— А вы когда-нибудь видели берсеркера? — прямо спросил он, очевидно, следуя какой-то своей цепочке мыслей со свойственным молодости постоянством.
Сикстус усмехнулся, и Ломбок попытался перевести разговор в шутку:
— Нет, со мной пока все в порядке!
Но это был не ответ, конечно. И он видел, что Мишель ждет.
