Страшный удар, сотрясение. Корабль швырнуло, должно быть, вниз, потому что миллисекунды спустя последовал скрежет брони, соприкоснувшейся с камнем скал поверхности. Где-то во внутреннем шлюзе раздался крик матери Мишеля и он знал, что руки ее сейчас протянуты вперед, в инстинктивном порыве, стремлении защитить свое дитя. Но ни для него, ни для нее — пока Мишель был рядом — не могло быть здесь никакой защиты. Мишель понимал, что должен увести прочь, отвлечь от корабля те силы, которые пытались сейчас его убить, и он отчетливо сознавал, что может доверить заботу о своем выживании одному лишь Ланселоту.
Он тронул сенсор, открывавший наружный люк. Несмотря на встряску, механизм мгновенно среагировал. Секунду спустя Мишель был уже вне корабля, и едва его ноги коснулись скалы, как люк за спиной закрылся. Франк уводил корабль обратно в пространство, где тот мгновенно исчез из поля восприятия Мишеля в пылающем боевом белым пламенем излучений небе. Это пришли в действие автоматические защитные системы Миранды. Враг был рядом, он был силен. В небе кипел бой.
Взрывная волна — всего лишь стена разреженного газа — подхватила Мишеля, как бабочку и бросила на острозубое битое стекло ландшафта, но он ничего не почувствовал — Ланселот изолировал его от любого повреждения. Долгие секунды он плыл, глухой и слепой, в пустоте. Словно в свете вспыхивающих молний, на миг являлись ему фрагменты поверхности Миранды, и исчезали опять. Он понял, что эффективная защита Ланселота оберегала его органы чувств от повреждений. Но должен был быть способ пояснить Ланселоту, что нужно пропустить вовнутрь несколько большее количество внешних импульсов…
Лихорадочно найдя «пульт управления», который, как всегда, находился внутри него самого. Мишель произвел необходимые манипуляции. Когда к нему снова вернулось восприятие мира, он обнаружил, что стоит на четвереньках, пригнувшись к скале, окруженный со всех сторон кипящей каменной лавой. В слабой гравитации сателлита отдельные всплески лавы казались независимыми живыми организмами, вроде гигантских огненных одноклеточных. Прямо под его голыми ладонями добела раскаленная тонкая трещина выбрасывала плевки дыма в пламени, словно пулемет.
Над его головой продолжал буйствовать шторм белого огня. Нужно куда-то лететь, найти укрытие, найти помощь, постараться атаковать врага, сделать что-то. Но он и понятия не имел, в каком направлении нужно двигаться. Подниматься в небо, в бурю огня — так же рискованно и глупо, как прыгать в зубы автоматической циркулярной пилы. Поэтому он продолжал стоять там, где стоял, в отчаянии всматриваясь и вслушиваясь. Наконец, сквозь помехи боя, он обнаружил, что между несколькими незнакомыми ему станциями идет интенсивный радиообмен. Сообщения принимались и отправлялись с нечеловеческой быстротой, зашифрованные каким-то совершенно невообразимым кодом.
Чей-то детекторный луч нащупал Мишеля, словно щекочущий палец. Луч ушел в сторону, потом вернулся и прикипел к Мишелю.
Мишель прыжком вскочил на ноги. Словно в кошмаре детского сна, которых больше у него никогда уже не будет, он бросился бежать. Охваченный слепой паникой, он мчался вперед, забыв на миг о всех своих планах и о возможностях могущественного Ланселота. Прямо перед ним почти плыло в пространстве скопление раскаленных валунов, вырванных из скал взрывами боя в почти неощутимом притяжении Миранды. Паника заставила Мишеля броситься прямо туда, в скопление камня, где он надеялся спрятаться. Оказавшись прямо под огромным, с дом величиной, куском дымящегося шлака, Мишель вдруг обнаружил, что под ногами его вообще нет твердой поверхности. И в отчаянии он, наконец, обратился за активной помощью Ланселота. Вытянув вперед руки, словно ныряльщик, он летел теперь сквозь каменный лабиринт к темному свободному пространству минутного покоя. Он скользил меж тысячетонных масс, чувствуя только легкие прикосновения, словно это были гигантские подушки. Границы полей Ланселота растирали камень в порошок.
И он снова был в свободном пространстве. Впереди манило облако осколков помельче, и он поспешил в укрытие, на предельной скорости. Теперь он — Ланселот был в одиночестве, вражеское радиотарахтение осталось позади. На других волнах он слышал скороговорку человеческих голосов, к нему вот-вот должна прийти помощь, если он сумеет выжит до этого момента.
Эта мысль помогла сознанию Мишеля вырваться из трясины паники окончательно. Он попытался четко спланировать свои действия. Оставаться ли на месте? Или попробовать бежать? Он потерял ориентацию, он не знал, в какой стороне полигон, станция. И он не был уверен, что стоит пытаться добираться до него.
Неподалеку от защитного облака осколков, укрывшего в своих недрах Мишеля, вспыхнул мощный взрыв. Ударная волна газов начала разбрасывать спасительные осколки. Помехи смели человеческую речь на радиоволнах, ее сменил поток кодированной вражеской речи.
Снова защекотал луч локатора. На этот раз Мишель засек источник — тот находился всего в сотне метров от него.
