Когда глаза Мишеля просохли, он увидел, что картина Вселенной меняется. Звезды впереди начали скопляться вокруг черного пятна — туманности, к которой он стремился. Одновременно с этим их цвет становился все более голубым. Оглянувшись назад, он увидел, что остальные звезды в туманности стремительно багровеют. А перпендикулярно оси полета Мишеля становился все шире пояс совершенной черноты. И само его тело начало терять привычные пропорции. Пальцы его казались укоротившимися, стоило ему протянуть вперед руку. Плечо, казалось, слишком далеко отходило от удлинившейся шеи.
Он знал, что все это иллюзия, и он не обращал на иллюзию особого внимания. И вскоре пришло смутное понимание. Это как в аэрокаре во время дождя. Кажется, что капли летят прямо в лобовое стекло, ниоткуда. То же самое происходило с квантами света, если путешественник приближался в своем ускорении к его быстроте.
С этим связаны и другие эффекты, подумал Мишель, но они не имеют значения. Главное — он приближается к скорости света. И все же, темная туманность с ее венцом голубых звезд казалась такой же далекой, как и прежде. Он не замечал увеличения ее видимых размеров. Он все еще продолжал ползти сквозь бесконечность черного вакуума.
Он протянул руки вперед, к дому, где ждет его мама. Тут же его Ланселота руки превратились в тугое черное кольцо, верхняя часть которого терялась в голубом звездном свете, окружавшем черное пятно родной туманности Черная Шерсть.
Мишелю казалось, что он слышит свист тяжелого тягача, который ночью притаскивал на склад бревна. Машина сигналила, что требуется помощь человека, что она застряла где-то на извилистом горном шоссе, пересекавшем глетчеры и дремучие леса Алпайна.
Ох, Ланси, мне придется закрыть глаза. Ты должен… как-нибудь… но принести меня домой. Чтобы я мог заснуть.
Ланси позаботится об этом. Он справится. И Мишель, наконец, погрузился в какое-то подобие сна.
— Как в старые времена, Эл. Почти.
Ведь она недавно слышала эти самые слова, или какие-то, очень похожие, и несколько раз. Голос казался слегка машинным, но говорил явно человек, и еще голос был до боли знакомым. И на этот раз. наконец, слова и их значение достигли сознания Элли.
О, Боже, это в самом деле был Франк!
На этот раз Элли пришла в себя уже не на койке гражданской каюты, и она не была привязана, на ней был военного образца скафандр, и она лежала в правом боевом кресле разведкорабля. Это она обнаружила, едва глаза ее как следует открылись. То тут, то там ей попадались незнакомые приборы и устройства, но основной дизайн и раскраска остались теми же, что и десять лет назад… нет, уже больше, чем десять… что и в то время, когда она еще служила.
— Ох, Франк, Франк?
Сквозь удобно открытый коммуникационный люк она могла заглянуть в соседний отсек — и там, как обычно, в боевом своем биоконтейнере, который выглядел точно так, как более десяти лет назад, лежал Франк. Даже разведшлюпка показалась теперь Элли всего лишь продолжением биомеханического тела Франка.
Если только… о, Боже!.. Если только это не была какая-то уловка берсеркера!
Возможно ли это?
— Франк? — снова позвала она, и попыталась шевельнуться. Хотя она не была привязана, Элли настолько ослабела, что из плотно соответствовавшего ее телу кресла ей удалось выбраться далеко не сразу. К тому же попытка эта заставила ее тихо застонать от боли, и только сейчас она обнаружила, что несколько шлангов щупальцев медробота прикреплены к отверстиям в ее костюме и, следовательно, к ее телу. Оставив намерение немедленно подняться, она снова откинулась на спинку кресла, не обращая внимания на небольшую боль — наоборот, боль помогала ей определиться в реальности.
— Эл? — послышался привычный голос из соседнего отсека. — Ты снова со мной. Добро пожаловать на борт!
Она пробормотала что-то, совсем не подходящее в эту минуту.
— Я поймал твою штатскую лодку и вытащил тебя. Помнишь?
По звукам, наполняющим кабину, и по общему ощущению Элли определила, что их разведчик идет с приличной субсветовой скоростью.
— Нет, как ты меня вытягивал — не помню.
— А как ты в шлюпку попала — помнишь? На корабле добро-жизни? Главное вот что — остался там кто-нибудь в живых или нет? Это очень важно.
— Был мальчик, он помог мне забраться в лодку, но я не знаю, удалось ли ему самому спастись. На нем… он был в Ланселоте. Если ты знаешь, что такое Ланселот…
— Да. Это он, Мишель! Где он сейчас?
— Не знаю, Франк. Я не знаю даже, ГДЕ Я СЕЙЧАС.
— Интересно, если удастся пробить кодовым лучом, — бормотал Франк себе под нос, не обратив внимания на реплику Элли. По некоторым признакам Элли определила, что Франк лихорадочно работает с пультом, хотя внешне он оставался практически неподвижным. Опасение, что все это может оказаться обманом берсеркера, постепенно растворялось, уходило из сознания Элли.
— Мне прямо Секретаря Тупелова, — тоном приказа говорил Франк. — Срочное сообщение от полковника Маркуса.
— Тупелов? — удивленно спросила Элли.
— Да, он здесь, вместе с эскадрой. Погоди секунду, Элли, дай я разделаюсь с этим делом.
