Франк скороговоркой начал передавать детальные галактические координаты. Удаленность их местоположения от всего, о чем Элли приходилось до сих пор слышать, подействовала на нее почему-то убедительно.
— …и я доставлю ее непосредственно к большому К. Шлюпку буксирую на кабельном луче, примерно пятьдесят кило позади меня. На случай, если нехорошие машины заложили в нее подарочек для нас. — Он замолчал, обратился к Элли. — Так ты не знаешь точно, что случилось с мальчиком?
Она постаралась как можно детальнее рассказать все, что помнила о последних минутах на борту корабля добро-жизни. Франк передал дополнительные сведения.
— Значит, здесь целая эскадра, — сказала Элли, когда передача кончилась.
— Ага. Ну вот. Не знаю, что тебе уже известно. Если ты была на корабле, когда мы его накрыли, значит, ты была на борту и во время нападения на полигон. Но только не говори, что ты теперь сторонник добро-жизни — я все равно не поверю.
— Нет, нет, меня похитили силой.
Запинаясь, она поспешно рассказала о своем похищении из Храма.
— Ну хорошо, если ты так говоришь… Меня это вполне устраивает.
Вполне возможно, понимала Элли, совсем не убедительно для кого-то другого. Но даже если ее обвинят в принадлежности к добро-жизни… Сейчас это казалось ей весьма маловажным.
— На корабле была добро-жизнь, конечно. И трое должны быть еще живы, как я предполагаю, не знаю, правда, что с ними случилось, когда начался этот бой. Вы гнались за нами от самого Солнца?
— Да, уже больше стандартного года. Но мы старались перехватить, что у нас и получилось, в конце концов. Тупелов собрал по мере продвижения целую армаду, честное слово. Каждая система, где мы останавливались, с готовностью жертвовала нам корабль—два.
— Потом мы наткнулись на базу берсеркеров, неподалеку отсюда… подозреваю, что начальство на нескольких планетах уже давно знало об этой базе — примерный район ее расположения, то есть, — но никто не мог собраться с силами и храбро ударить по ней. Просто поразительно, что иногда помогает сделать кризисная ситуация. Покончив с базой, мы оставили ее скорлупу плавать на старом месте. На сигналы она тоже отвечала по-прежнему, потом часть наших сил вернулась домой, но люди из Солнечной системы остались сторожить — ждали мы больше стандартного месяца. И наконец показались вы — корабль добро-жизни и его эскорт.
— Тупелов свое дело знает, тут уж нечего сказать. Он даже привез сюда мать Мишеля, на случай, если мы спасем его живым. Честно говоря, я не надеялся, что у нас будет шанс.
— Франк… Мать Мишеля — я.
Последовала пауза. Потом:
— Эл, ты бредишь. Они что-то испортили у тебя в голове.
— Нет. Почему тогда, по-твоему, они похитили меня? Мишель — результат моей прерванной беременности. Тринадцать лет назад… или около того.
— Беременность… А я и не знал, что ты была беременна. Но леди, я все еще думаю, что нехорошие машинки-берсеркеры все это вам внушили.
Элли покачала головой, которая была сейчас уже вполне ясной.
— Кончено, у Мишеля есть где-то приемная мать. Возможно, ее как раз привез с собой Тупалов. Но я не знаю ее имени.
— Ее зовут Кармен Геулинкс. Но я ВПЕРВЫЕ слышу, что она приемная мать. Хотя это еще не доказывает, что это не так. — Франк теперь говорил медленно, с сомнением. — Но…
— Она ведь с Алпайна, правильно?
Прошло несколько секунд, и все это время контейнеры Франка казались частями совершенно мертвой машины. Потом его динамик прокомментировал:
— Подозреваю, что у тебя было время поговорить с мальчиком.
— Да, довольно много. Но я бы не оказалась там, если бы не была его биологической матерью. Берсеркеры знали это. И Тупелова это тоже не удивит, я подозреваю.
— Ну, когда я доставлю тебя обратно к Большому К., ты сама все это с ним обсудишь… Стоп, погоди… Алпайн, почти тринадцать лет назад. Ведь это как раз там и тогда… мы с тобой делали остановку. Прямо после…
И снова Франк превратился внешне в мертвое скопление машин, словно кто-то повернул основной энерговыключатель. Элли ждала. Наконец, Франк спросил:
— Очень ранняя беременность?
— Очень. Совершенно верно, Франк. Мишель — твой сын.
— Вы были готовы его убить. Вы собирались его убить. Вы отдали приказ, верно? — Голос Кармен грозил надломиться каждую секунду. Лицо ее превратилось в театральную маску, символизирующую ненависть и бешенство.
Тупелов с некоторой опаской следил за ней с другого конца обширной каюты, убранной почти роскошно. Это была часть штаб-квартиры на борту «Джоханна Карлсена». Он понимал, что после всего пережитого Кармен просто обречена на такой вот внутренний взрыв. Но одновременно он считал, что должен поправить допущенное ею преувеличение.
— Не так, Кармен. Все не совсем так. Это несправедливо. Я приказал лишь, чтобы этот корабль был остановлен любой ценой.
