— Извините, но сомневаюсь в этом. Я — не единственный охотник, посещающий эту планету. Рано или поздно, но сюда заглянет торговец, или даже военный корабль. Вашим врагам на этой планете полностью закрыть рот не удастся, и они не преминут воспользоваться шансом пожаловаться на космический корабль, без всякого повода с их стороны нанесший им ущерб. Будет выяснено, что это мой корабль. Я все это говорю для того, чтобы вы мне поверили — земные власти не пропустят моего невозвращения домой в положенное время. — Шенберг бросил небрежный взгляд на календарь наручных часов.
Андреас слегка улыбнулся.
— Никто ни на Земле, ни где-либо еще не знает о вашем нахождении. И если вас и станут искать, то не на этой планете.
Шенберг не колебался ни секунды. Пока что он не выказал ни малейшего намека на страх.
— Если вы не поверите мне, Высший Священник, то совершите большую ошибку. Впрочем, оставим это пока, вернемся к тому, что вы от меня хотите. Допустим, я сижу в пилотском кресле, вы — стоите рядом, с ножом, который упирается мне в горло. Куда мы летим?
— Шенберг, я не намереваюсь в буквальном смысле угрожать вам ножом. И не в рубке корабля, где вы могли бы что-нибудь нажать, чтобы испортить мои планы. У нас есть священник, бывавший на кораблях гостей, так что мы не такие уж невежды, как вы думаете… Я предполагал, что некоторое военное приключение могло вас заинтересовать. Де ла Торре тоже мог бы заинтересоваться, но он не умеет водить корабли. Я разговаривал с другими вашими спутниками и я им верю, все они ничего не понимают в этом деле. Они не знакомы с двигателями, не имеют опыта пилотажа.
— Это верно. Я — единственный среди них, кто все это знает.
— Тогда скажите, ради любопытства, как бы они добрались домой, если бы вас случайно убил опард?
— С этим справился бы автопилот. Нужно было только задать координаты цели, и корабль доставил бы их в любую цивилизованную систему. Ваш священник, бывавший на кораблях, должен это знать. Очевидно, вам требуется какой-то другой вид пилотажа?
— Да. Но главное — некоторая подробная информация о двигателях.
— Скажите, зачем и что. Возможно, я дам вам эту информацию.
Андреас, казалось, тягуче-долго всматривался в Шенберга, словно проницая его, стараясь уловить меру правдивости его слов.
— Возможно, это было бы лучше всего. — Старый священник вздохнул. — Возможно, другие способы… скажи, боишься ли ты пыток?
Шенберг, полуприподнявшись и подавшись вперед, пылающим взглядом впился в лицо священника.
— Священник, в том мире, который держит внутри себя вашу планету, я человек весьма влиятельный. Ты думаешь, что кто угодно может владеть звездным кораблем и летать на нем по своему усмотрению? И я принял меры перед тем, как покинуть Землю, чтобы в интересах весьма решительных и могущественных лиц было позаботиться о моей неприкосновенности и даже отомстить, если мне будет причинен вред. Если я исчезну, погибну. И эти люди знают доподлинно, где я сейчас нахожусь, и когда должен я вернуться. За каждую долю боли, которую вы мне причините, тебе придется испытать две, или десять. Мои друзья не оставят камня на камне от вашего Храма или всего города, если вы нас вынудите. И не пытайтесь более меня запугать!
Они все еще смотрели друг другу в глаза, когда в дверь постучали и вошел один из членов Внутреннего Круга, подав кивком головы знак Андреасу. Какие-то дела призывали Священника.
Вздохнув, Высший Священник поднялся. Улыбнувшись, он склонил свою черепоподобную голову, словно отдавая салют Шенбергу:
— Тебя нелегко испугать, инопланетчик. Тем не менее, это мне кажется достойным испробовать. Подумай пока над моими словами, а вскоре мы вновь встретимся.
Суоми был испуган. Он не просто боялся солдат Андреаса, захвативших вчера корабль, Барбару и, несомненно, без труда взявших в плен четырех остальных ни о чем не подозревающих инопланетцев. Нет, ночь, проведенная в зарослях, дала Суоми время подумать.
Несколько часов назад он покинул чащу, где укрылся вчера после обессилевшего его бега. Сейчас он скорчился под жалким укрытием какого-то жидкого кустообразного растения, рядом с поднимавшейся к храму дорогой, наблюдая и ожидая. Чего? Он и сам точно не знал. Он смутно надеялся выследить какого-нибудь одинокого путешествующего, с которым мог бы заговорить в надежде на какую-то помощь. Другая воображаемая счастливая случайность — продовольственный караван, вроде тех, что он уже видел. Вдруг мешок с плодами или корзина с мясом опрокинется и, незамеченная, останется лежать на дороге, где он сможет ее стремительно подобрать. Ему до сих пор не удалось найти в зарослях ничего пригодного для еды и, как следствие, он вынужден был поститься уже более стандартных суток. И еще он страдал от жажды, несмотря на дождевую воду, которую слизывал с листьев. И после вчерашнего падения он сильно хромал. Его сильно беспокоила спина, и он опасался, что ссадина на ноге могла стать рассадником инфекции, несмотря на необходимые иммунные прививки, сделанные на Земле.
