— Если это правда, что берсеркер захватил наш корабль, — то использовать его он может единственным образом — для полной стерилизации этой планеты от всякой жизни.
— Но ты сказал, что такого оружия на корабле нет!
— Да, в обычном смысле. Но у корабля есть система двигателей, которая нас сюда доставила со звезд. — Суоми немного помолчал, обдумывая. — Если корабль будет погребен под этой вот горой… а потом приведут в действие полную тягу… то Гора поднимется на воздух, и будут убиты все, кто окажется на ней и рядом. Для планов берсеркера слишком скромно. Он явно будет стараться найти что-нибудь посерьезней. Готов спорить, что если каким-то хитрым образом перестроить двигатели, то их можно использовать для уничтожения всей жизни на планете. Например, заразив радиацией атмосферу. Эффект окажется не мгновенным, конечно. Но сюда может еще пятнадцать лет не заглянуть ни один корабль из внешнего мира. И никакого способа для вас вызвать помощь, даже если люди поймут, что происходит. — Наконец он заметил признаки волнения в сером незнакомце. Тот осторожно привстал, посмотрел вокруг, снова сел на корточки. Пальцы его сжали рукоятку свинцовой биты, словно он собирался извлечь ее и сражаться. Но с кем?
— Клянусь всеми богами! — пробормотал он. — Эта штука может сработать, в самом деле. Если все это правда! Тогда мы можем обратить их оружие против них самих!
— Каким образом?
— Если жрецы Горы Богов задумали с помощью берсеркера отравить воздух на планете, мы можем направить против них народ! Если мы убедим людей, что миром их на самом деле правит берсеркер, то это будет концом Горы!
— Я думаю, что все это правда. Но чтобы известие об этом разнеслось по всей планете, понадобится слишком много времени.
Человек со свинцовой битой взглянул в сторону невидимой за экраном листвы вершины с ее белой цитаделью.
— Не думаю, что придется так далеко ходить. Так, как бы всю историю изложить убедительно? Значит, пятьсот лет тому назад флот берсеркеров был здесь. Полубог Карлсен изгнал их, разгромил в битве. Кстати… Лерос, священник, по какой-то причине сегодня спрашивал, не упоминал ли кто-нибудь из вас, гостей, имени Карлсена. Теперь, кажется, все совпадает…
Теперь Суоми и в самом деле схватил незнакомца за серый балахон и принялся трясти, к полному изумлению хантерийца.
— Они спрашивали? — рявкнул странный инопланетец. — Конечно, все теперь совпадает!
Следующие полчаса ушли у них на то, чтобы составить План.
Четыре участника Турнира, все еще остававшиеся в живых, очень рано пробудились ото сна. Ночь они провели на мягкой земле, покрытой ползучей травой, в личном парке богов, как назвал это место Томас Цепкий. На рассвете крылатые существа подняли галдеж — каждый защищал свою территорию от вторжения соседа. Фарли Эйкоский, разбуженный этим маленьким Турниром, некоторое время наблюдал за ним, потом же обратил взор туда, где за листвой парка скрывалась вершина. Он вспомнил, где находится.
Сквозь прорехи в листве призрачно белели в рассветном сером свете стены цитадели. Но он понимал, что потом, когда они предстанут в луче полуденного солнца, они станут ослепительно-белыми. Всю жизнь, когда он только мог, Фарли жадно слушал рассказы тех, кто побывал в этом городе. И теперь белый камень этих стен, представший перед ним наяву, вызывал у Фарли робость.
Здесь обитал Торун.
Здесь в самом деле обитал Торун.
С самого пробуждения чувство нереальности не покидало Фарли, быстро усиливаясь. Он до сих пор не мог полностью уверовать в то, что дошел до предпоследнего круга Турнира, оказался на вершине (как будет радоваться его отец, если Фарли в самом деле победит в Турнире!). Это волшебное ощущение не исчезло и во время утреннего ритуала молитвы, и во время жалкого завтрака, состоявшего из холодных лепешек, которые остались со вчерашнего дня. Немой раб, их обслуживавший, жестом показал, что здесь нет под рукой хвороста для костра.
Второй раб куда-то исчез, наверное, отправился искать дрова. Лерос все еще не вернулся. Младший священник, Елгир, в это утро выглядел очень встрепанным и явно испытывал ломоту в суставах после ночи под открытым небом вместе с воинами. Он извинился перед воинами за то, что заранее не была приготовлена арена.
Проконсультировавшись с воинами, Елгир нашел ровный участок, и раб принялся за работу, утрамбовывая подошвами круг, насколько мог хорошо. На это у раба ушло несколько часов. Остальные сидели, молча наблюдая.
Фарли не испытывал особого нетерпения. Но задержка была новым нарушением устоявшегося порядка, и от этого весь день становился еще более нереальным. Наконец ринг был готов. Во всяком случае, Елгир начал бормотать молитвы, и наступил черед первой паре войти в боевой круг.
— Фарли Эйкоский — Джуд Айзексон.
