…я просыпаюсь в прекрасном настроении. Хотя бы во сне, мне удалось замечательное благое деяние. Долго тянусь в постели, улыбаюсь сама себе. Все-таки я молодец!
–Интересно, а Саша в курсе, как я его героически спасала?! – спрашиваю я, у своего довольного отражения в зеркале.
Чудное утречко! Я даже своим внешним видом вполне довольна! Так я по натуре спасатель! Пока спасали меня, я почему-то не была такой счастливой как теперь.
Проказница Пальма просыпается на моем одеяле, картинно потягивается, крутит своим лысым хвостиком, громко требует рыбу. Вопреки обыкновению, ее крайне истеричный вопль, не нарушает моего ленивого спокойствия. Надеваю уютный халат, сую ноги в тапочки. Подхожу к окну, возникает странное для этого времени года желание выйти на балкон, глотнуть свежего, холодного воздуха. Словно подслушав эту мою мысль, мерзляка Пальмира убегает из комнаты. Я открываю балконную дверь, запахиваюсь поплотнее, шагаю через высокий порог. Сама не ожидала, что банальное стояние здесь, навалившись на перила, окажется таким приятным занятием.
Мой балкон выходит на широкую улицу. Бабушка вечно жаловалась на шум от дороги, а мне ее квартира именно этим и понравилась, вид замечательный: дома далеко, вдоль тротуара деревья, машины шуршат туда сюда. Хоть не скучно. Смотрю вниз, разглядываю проезжающих мимо. Облезлый жигулек тащится потихоньку, его легко обгоняет ярко-красная, почти гоночная, иномарка. Стою, вспоминаю, как Серега учил меня различать модели. Все таки они слишком уж похожи. Не найдя десяти отличий между двумя зелеными как майские жуки машинками, радуюсь когда вижу автомобиль, название которого точно знаю.
–Джип!
Присматриваюсь, к четырехколесному силачу, и понимаю, что не зря он кажется мне знакомым. Это же Сашина машина! Я любуюсь джипом, со своего высокого наблюдательного пункта. Он движется с громадной скоростью, обгоняет остальные автомобили. На встречной полосе, мое внимание привлекает длиннющий, желтый бензовоз.
–Кто пустил его в центр города?! – успеваю возмутиться я.
Напрасно, разогнавшись бензовоз, пытается притормозить, его тяжелая длинная бочка норовит обогнать кабину. Машину разворачивает боком, поперек дороги. Он такой громадный, что перегораживает свою сторону дороги, разделительные полосы и даже встречное направление. Несущийся вперед джип со всей скорости врезается в бочку бензовоза. От мощного взрыва разбиваются стекла за моей спиной. В тоже мгновение страшное пламя поднимается на несколько метров и поглощает обе машины…
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ.
ЛЮБОВЬ.
-Саша!
Не могу дышать, не могу думать, я вся превращаюсь в один отчаянный крик:
–Только не это!
В это время Саша всегда мотается по делам отцовской фирмы. Он сколько раз мне жаловался, что как ни торопиться, всегда что-нибудь не успевает. Зачем, зачем он так спешит!
Ноги меня не держат, поворачиваюсь, опускаюсь на корточки, тупо смотрю на разбитые стекла. Ко мне осторожно подходит мой лысый тигр. Я сгребаю Пальму, прижимаю к груди:
–Одни мы с тобой остались.
Ярко, словно это происходит сейчас, я вижу, как Саша опускает на пол малюсенького серого зверька, смотрит виновато. Больше никогда! Вспоминаю, как мы встретились в первый раз между двумя лужами, как он ласково улыбался мне… Больше никогда! Как сладко мы целовались тогда на «Чертовом колесе»… Больше никогда! Никогда! Мне хочется громко плакать навзрыд, но комок застревают в горле и слезы не льются! Так еще хуже, еще страшней. Душа мечется в отчаянии, ищет мысль, за которую зацепиться, в напрасных поисках надежды и утешения.
–Я ведь так и не сказала ему, что я и есть Анхен! Что я все видела, все знаю! Господи! Мы так похожи… были!
От одного этого слова, становится темно, как в подземелье из сна. Пальме тоже страшно, она дрожит, прижимается, лижет мне руку шершавым язычком. Я жалуюсь ей:
–Вот, даже расплакаться не могу по-человечески.
Кошка поднимает ко мне несчастную мордочку. Мне кажется, она все понимает. Морщинистый носик становится сопливым, как у младенца. Я вытираю расстроенную кошку, чувствую, что и по моему лицу текут слезы.
–Везет этой Анхен, она спасла своего Ганса, – всхлипываю я. – Но он был жив, а что поделаешь с этими машинами?!
И вдруг вспоминаю собачку возле библиотеки. Там нас было много, а я одна…
Я решительно вскакиваю на ноги, заставляю себя взглянуть на бушующее пламя.
–Я все могу! – повторяю я, как в бреду.
Я и сама верю в то, что смогу абсолютно все. В мозгу бешеным хороводом кружатся слава ученых физиков, про наше необыкновенное время, им вторит цыганский барон, знающий обо мне что-то удивительное. Голова кружится, я чувствую себя странно, почти нереально, как во время драки у банка. Я ничего не понимаю, да и не пытаюсь объяснить. Кажется, весь мир пропадает, тает, растворяется в воздухе. Отчетливо реальным остается только пламя, поглотившее обе машины.
Я смотрю на огонь и всей своей волей уменьшаю, гашу его.
