Странно и непривычно выглядит с вертолета Припять. Белоснежные, многоэтажные здания, широкие проспекты, парки и стадионы, игровые площадки рядом с детскими садами и магазины… Город пуст. Ни одного человека на улицах, а по вечерам ни в одном окне не загорается свет.
Это злые языки только говорят, что по опустевшим городам и селам ходят-бродят любители поживиться чужим добром.
Все-таки бывают еще случаи, когда люди пытаются проникнуть в свой дом. Это можно понять: осталось там имущество, даже цветы остались не политые…
Ходили по квартирам, проверяя, все ли уехали. Оказалось – не все.
Молодая пара не просто панически бежала из города, но и оставила в квартире отца-инвалида. Отца эвакуировали милиционеры, увидевшие зажженный свет в окне, когда город был уже пуст.
Две старушки в конце мая были отправлены в больницу: Анастасия Степановна Семеняка, 1901 года рождения, проживавшая по улице Героев Сталинграда, 10, квартира 114, и Мария Ивановна Карпенок, 1912 года рождения, жившая на улице Курчатова, 27, квартира 8. Во время массовой эвакуации они спрятались. Да так, что и найти их никто не мог. И только 28–29 мая они вышли из своих укрытий.
Погода капризничала. В общем было довольно тепло, но внезапно в долину врывался ветер, накрывал горы тучками и разражалась гроза. Иногда ливень застигал Анну и Свена на прогулке, и когда они возвращались, промокшие, в дом, хозяйка каждый раз напоминала им:
– Обязательно примите душ! Дождь очень опасен сейчас – радиация.
В конце концов Свен не выдержал и шепнул хозяйке, чтобы она лишний раз о радиации Анне не напоминала: «У Анны сестра жила в Чернобыле…» С этого дня хозяйка стала особенно внимательна к Анне.
А в те дни, когда пасмурно было с утра, они занимались работой. Свен еще в Стокгольме загорелся идеей выпустить книгу стихотворений неофициальных русских поэтесс. Он уже перевел почти все, что было из Ирины Ратушинской и ленинградок, которых Анна знала лично. В Хайдельберге у нее осталось несколько папок с их стихами, и сейчас она очень жалела, что не может немедленно показать их Свену. Но зато она многое знала наизусть и читала ему подряд все, что ей приходило на память.
Однажды она прочла ему стихотворение Елены Игнатовой о жене Лота.
Дочитав до конца прерывающимся голосом, Анна замолкла. Потом подошла к Свену, сидевшему у стола, опустилась перед ним на пол и спрятала голову ему в колени. Он молча гладил ее вздрагивающие плечи.
Потом она подняла к нему мокрое лицо.
– Свен! Я абсолютно не знаю, что мне делать сейчас!
– Что мы сейчас можем делать, Ани? Надо ждать. Теперь уже недолго. Анастасия все узнает об Аленке. Нашла же она Ивана… Мертвого, но нашла. Бог поможет ей найти живых его детей.
– Уже четвертый день нет звонка.
– Может быть, ей просто не дают позвонить нам. Киевское КГБ могло пронюхать, что она звонит тебе, а ведь они так боятся, что здесь узнают правду о Чернобыле.
