– Была, потому что я говорю об очень дальних годах. Господи, как это давно все было! Деревня, Настина школа, и мы, две дурочки. Но я-то, конечно, считала себя умной. Много читала, учиться старалась лучше всех в классе. А Аленушке было все равно, какие у нее отметки, как на нее смотрят учителя, одноклассники. Учила она только то, что ей было интересно, а все остальное только проглядывала, чтобы получить тройку. Но если Настенька была недовольна ее отметками, она вдруг зарывалась в книжку и к концу четверти выправляла все свои оценки. И делала это только для того, чтобы сестра не огорчалась. Она все на свете делала только для того, чтобы кому-то было лучше. Еще маленькая была, мы с ней начнем, например, воду носить в огород для поливки, и она спрашивает: «Мы водичку принесем, а кто обрадуется? Настенька, да? И капуста, да?» Когда мы с Настей спорили, с кем ей остаться, она, глупенькая, наверное, подумала, что мы обе хотим от нее избавиться, что Настя не хочет ее снова к себе брать, а я не хочу ее с собой в эмиграцию тащить. Да только она уже своего Ивана нашла. Она перед свадьбой так нам и сказала: «Нужен же мне был хоть один человек, которому я в радость, а не в тягость!» Не знаю, как Настя, а я так и не успела ее переубедить. Это меня сейчас просто жжет. Ох, только бы она нашлась!
И снова принялась рассказывать Свену о том, какой Аленушка была в детстве, как ее любили все вокруг.
– К ней запросто подходили все собаки на улице. Издали увидят и улыбаются по-собачьи, представляешь? И с цветами она разговаривала. Да что с цветами, это еще бывает! Она иногда стоит перед помидорным кустом и выговаривает ему: «Ты куда растешь, я тебя спрашиваю? Ты что, тополь? Тебе пора уже цветы давать, а ты все куда-то вверх гонишь. Нехорошо это. Завтра же давай, выпускай цветы». И что ты думаешь? Мы с Настей смеемся: «Ну что, уговорила свой помидор?» А она серьезно так отвечает: «Уговорила лентяя. Подите взгляните, выпустил первую кисть».
Рассказывая об Алене, Анна оттаивала, светлела, поэтому Свен готов был ее слушать без конца.
Едва они вошли в дом, как хозяйка позвала Анну:
– Вас вызывает Киев!
Анна побежала вниз и отсутствовала минут пятнадцать. Когда она снова вошла в комнату, на ней не было лица.
– Свен! Случилось что-то ужасное. Анастасия ушла в зону и не вернулась. Ее киевский друг говорит, что у нее было очень плохо с сердцем в последние дни. Сейчас он ее разыскивает, всех поднял на ноги. Уверяет, что найдет и вывезет из зоны.
Свен молча ее обнял.
– И это еще не все. Нашлись дети Аленушки. Они в Одесской больнице почему-то оказались. Оба мальчика больны. Теперь пусти меня, я лягу. Мне тоже нехорошо стало.
Анна пролежала с закрытыми глазами несколько часов, но Свен видел, что она не спит. Иногда она даже открывала глаза, взглядывала на него, будто припоминая, где она, кто с ней, потом снова их закрывала. К вечеру она поднялась и попросила горячего кофе. Когда Свен поднялся в комнату, неся поднос с кофе и бутербродами, Анна уже была на ногах. Ее чемодан стоял посреди комнаты, и она складывала в него свои вещи.
– Ани? – вопросительно окликнул ее Свен.
– Да, Свен. Я должна возвращаться в Хайдельберг.
– Почему именно сейчас? Это можно отложить до завтра. Опять пошел дождь, будет трудно ехать по горным дорогам, да и ты должна прийти немного в себя.
– Свен! Я поеду на поезде, и одна. Мы с тобой должны расстаться.
Она старалась не смотреть на Свена, пряча от него лицо, как и в день их первой близости. Но тогда все было иначе, тогда Свен понимал, что происходит с Анной. Сейчас он видел ее согнувшуюся под страшной тяжестью спину и ее упрямый подбородок. Голос ее звучал глухо и равнодушно.
– Ани, опомнись! Ты можешь оставить на несколько минут свои сборы и объяснить мне, почему ты так решила? Я имею на это право.
– Лучше не надо. Я так решила и этого достаточно. Прости меня и не пытайся удерживать.
– Я не могу удерживать тебя силой, ты свободный человек. Но ты ведь решаешь сейчас не только свою судьбу, мою тоже. Вот и ответь мне, что случилось такого, что я стал лишним?
– Я решила вернуться в Советский Союз. Я должна туда вернуться.
– Но это невозможно! Тебя никто не впустит обратно.
Анна повернулась к нему, и Свен увидел, что она улыбается сжатыми губами. Помолчав, она сказала:
– Есть много способов вернуться, не спрашивая на то их милостивого согласия, Свен. Какой-нибудь из них подойдет и мне. Никто меня не задержит на моем пути, если я пойду по нему. А я пойду, я так решила.
– Так, понятно… Вот она, твоя воля. Хочешь поменять свободу на волю?
