Вместо того, чтобы послушаться, она потянулась со сладострастием мартовской кошки.
— Зачем? Ведь так тепло…
Тлевшие в камине дрова вспыхнули высоким ярким пламенем. В одно мгновение Шарль оказался возле Марианны.
— Потому что я должен ехать… и потому что ты еще соблазняешь меня, чертовка! А ну, давай! Быстро!
Полушутя, полусерьезно, несмотря на протестующие крики, он замотал ее в простыни и покрывала, оставив открытым только лицо. После чего, смеясь, обнял ее.
— Вот так! Теперь будь умницей! Ты сможешь вернуться, когда захочешь. Карета в твоем распоряжении.
— Но… когда я снова увижу тебя?
— Скоро, я обещаю.
— Ты даже не знаешь…
— Что? Кто ты такая? Где ты живешь? Это не имеет значения. Дюрок найдет тебя. И соединит нас снова. Прощай, mi о dolce amor! Постарайся не простудиться, береги голос. Я люблю тебя…
Он встал, стремительно пересек комнату и отворил дверь. Марианна остановила его возгласом:
— Шарль!
— Да?
— Будь осторожен, умоляю.
Вместо ответа он улыбнулся, послал воздушный поцелуй и вышел. Только сейчас Марианне пришло в голову, что она абсолютно ничего не знает о нем.
Она напрягла слух и, услышав затихающий шум кареты, тяжело вздохнула. Теперь она действительно осталась одна.
С трудом освободившись от кокона, в который ее замотал Шарль, Марианна встала. Спать больше не хотелось, а оставаться в этом доме, ставшим после отъезда Шарля чужим и почти враждебным, не было никакого желания. Розовое платье казалось на голубом ковре сверкающим отблеском зари. Марианна подняла его и в порыве благодарности прижала к груди. Ведь в этом платье она понравилась ему! Она никогда это не забудет.
Увидев свое отражение в высоком зеркале, она не смогла удержать жест удивления. Она осмотрела себя с головы до пят, но не узнала. Эта женщина с синевой под глазами, с припухшими от бесчисленных поцелуев губами, с вызывающе соблазнительным телом была она… Осторожно, словно боясь стереть следы страстных ласк Шарля, она погладила себя по бедрам, смутно догадываясь, что уже никогда не будет той простодушной девушкой, какой пришла сюда. «Теперь я стала женщиной, — подумала она с чувством торжества, — женщиной, полностью овладевшей своим оружием!» И она была счастлива, ибо эта метаморфоза произошла из-за него и ради него.
Легкий стук в дверь прервал ее самолюбование и заставил укрыться в спасительной сени покрывал.
— Войдите, — сказала она.
Из-за полуотворившейся двери показалась голова Дюрока.
— Простите, что беспокою вас, но я хотел бы знать ваши дальнейшие распоряжения. До которого часа вы желаете спать?
— Я больше не думаю о сне, — заверила его Марианна. — И я хотела бы сейчас же уехать в Париж.
— Да, но ночь еще не прошла, далеко не прошла! И такой холод…
— Пустяки! Лучше будет, если я вернусь. Я спрашиваю себя: что подумает господин де Талейран, если узнает, что я так поздно вернулась? Он никогда не поверит, что я всю ночь пела…
— Само собой разумеется, — заметил Дюрок с безмятежной улыбкой, — но мне кажется, что господин де Талейран надеялся на ваше позднее возвращение, даже очень позднее… Сейчас я приготовлю вам кое-что теплое и прикажу заложить карету!
Сидя в увозившей ее в Париж двухместной карете, Марианна все еще размышляла, почему Талейран был так уверен, что она вернется поздно. Думал ли он, что Шарль уговорит ее петь гораздо дольше, чем это делал он? Или же… или же Хромой Дьявол в своем безмерном коварстве предвидел то, что произошло? Он предвидел, что его друг будет пленен до такой степени, что Марианна, со своей стороны, будет так же покорена, что между ними вспыхнет любовь? Представляя ее Шарлю, хотел ли он одарить друга ее голосом, или же имел в виду и всю ее? От подобного человека можно всего ожидать, — подумала она, — но размеренный ход лошадей постепенно привел ее к мысли о благодарности проницательному, дипломату. Ему она обязана самой прекрасной ночью в жизни, ее первой настоящей любовью, ибо, оглядываясь назади после пережитого, Марианна поставила на надлежащее место ее любовь к Франсису Кранмеру: ослепление вскормленной романами девицы, естественное влечение очень юного существа к красивому молодому человеку. Она никогда не забудет, что это Талейран, вольно или невольно, бросил ее в объятия Шарля.
Но теперь ей хотелось поскорей вернуться. Даже если ей придется ради этого «потерять уважение», она задаст князю волнующие ее вопросы. Необходимо, чтобы он сказал ей, что знает о Шарле Дени. Совершенно новая для Марианны, любовь требовала от нее полного слияния с любимым человеком. Она хотела жить его жизнью, если даже — и особенно — эта жизнь была опасной… Обо всем должен рассказать Талейран, иначе она обратится к Доротее. Молодая женщина не могла не слышать разговоры об удивительном господине Дени.
Снаружи был трескучий мороз, окна кареты покрылись льдом, но Марианна, укрытая меховыми покрывалами и благодаря заботам любезного Дюрока с грелкой под ногами, чувствовала себя удивительно хорошо, удивительно счастливой.
