Я покачала головой. Опять она о своем. Но Дима, надо отдать ему должное, даже ухом не повел и глазом не моргнул.
– И что? При чем тут иск? – спросила я. – Чем Андреева недовольна?
– Истица настаивает на том, что в фильме содержится скрытая реклама оператора сотовой связи, что противоречит закону, – пояснил Дима. – Выход фильма сопровождался рекламной кампанией, потому что сотовый оператор приурочил к премьере запуск аналогичного тарифа «Весенний». Рекламная кампания состояла из видеороликов, в которые были включены кадры из картины. Получается, что оператор сотовой связи получил рекламу, в которой снялась звезда Андреева, не заплатив ей ни копейки. Все его затраты на производство рекламы составили спонсорский взнос продюсерам фильма. Около одиннадцати миллионов рублей. Не так и много, потому что сборы самого фильма составили около четырех миллионов долларов, что превысило расходы на его производство на пятьсот тысяч долларов.
– То есть это коммерчески окупившийся проект. Тогда могли бы и заплатить актрисе.
– Так ей и заплатили. Она отдельно для рекламы не снималась. Там использовали сцены из готового фильма. Таков договор, заключенный между сотовым оператором и продюсерами картины, которые дали разрешение на использование видеоматериалов в коммерческих целях. Теперь актриса и ее адвокаты требуют признать сделку ничтожной, потому что своего согласия на съемку в рекламе Андреева не давала. И подала иск о нарушении своих авторских прав.
– Любопытно, – согласилась я. – Вот за что люблю нашу работу, так это за то, что постоянно приходится узнавать что-то новое из самых разных сфер жизни. И как дело движется?
– Ну, пока было первое заседание, на котором представители ответчика предъявили акт, которым актриса передала кинокомпании, снимавшей фильм, все права на любые видеоматериалы с ее участием. А адвокат Андреевой тут же заявил, что ее подпись на этом акте фальшивая. Отложил слушания, пока не будет экспертного мнения по поводу этой подписи.
– Правильно, – согласилась я.
– А что будет, если сделку признают ничтожной? – спросила Анечка, хлопая глазами. – Мне так интересно. Я же всему учусь. А вы, Дмитрий, так понятно все объясняете. Просто первоклассный учитель.
Я подняла брови, надеясь, что это выглядит достаточно выразительно.
– Нет-нет, Елена Сергеевна тоже прекрасно все объясняет, но знания лишними же не бывают.
– Если признать сделку ничтожной, то из фильма придется вырезать все сцены с упоминаниями сотового оператора, а фильм перемонтировать.
– Но это глупо! – воскликнула Анечка. – Уже пара лет, как он вышел. И давно с проката снят. Его только в интернете посмотреть можно, да еще по телевизору перед Восьмым марта показывают. На прошлой неделе, кстати, был.
– Да и сложно, – любезно пояснил Дима. – Создатели кинофильмов, сериалов и телешоу в России активно используют product placement. Это веяние пришло с Запада, но дало дополнительную возможность заработать на кинопроизводстве. Все фильмы последних лет этим грешат. Вы вспомните хотя бы продолжение «Иронии судьбы». Или «Особенности национальной охоты». Сам по себе product placement не противоречит законодательству. Просто любые бренды должны быть органично вписаны в сюжет.
– А каков критерий такой «органичности»? – улыбнулась я.
– Да в том-то и дело, что в законе они не прописаны. Продюсер картины, который выступал на первом заседании в качестве ответчика, заявил, что известные бренды появляются в фильме не для рекламы, а для создания образа. Мол, если человек на экране пьет хороший коньяк, поскольку это соответствует его статусу, то это невозможно показать, не привлекая внимания к марке. И, мол, мобильная связь, салоны оператора в «Тарифе „Весенний“» – часть сюжета, и фильм вовсе не похож на рекламный ролик. А представитель оператора и вовсе в суд не явился. Прислал бумагу, что к нему это не имеет отношения, поскольку передача прав на отдельные кадры из фильма произошла на законных основаниях, продюсер гарантировал, что имеет на них исключительные права, так что стороной разбирательства компания себя не считает.
– И что ты намерен делать?
– Дождаться результатов экспертизы о реальности подписи Андреевой на акте о передаче прав на ее изображение. А там поживем – увидим. А вы?
– Тоже поживем – увидим. Я о своем продюсере-ответчике Клипмане сегодня услышала впервые в жизни.
– Ужас, – вставила свои пять копеек Анечка.
– А я что-то слышал, – признался Дима, и Анечка посмотрела на него с таким восторгом, словно он только что признался, что свободно говорит на пяти языках. – Он маленький такой, субтильный, с розовыми кудряшками и одет как клоун.
– И ничего не как клоун, – тут же обиделась за Клипмана Анечка. – Просто это мода такая. И стремление выделиться. Просто Клипман – не как все. Он такой один.
– Ладно, бог с ним, с Клипманом. Давайте чай пить. Я пирожные принес, – дипломатично сказал Дима. – Ваши любимые «корзиночки», Елена Сергеевна.
