Он вышел из кухни и спать в этот день лег на диване. Натка проворочалась на их кровати в спальне и уснула уже под утро, осознав, что муж впервые рассердился на нее так сильно, что даже в супружескую постель не пришел. И вот она везла Настю в киношколу и не могла думать ни о чем, кроме этой дурацкой ссоры.
Киношкола встретила их неожиданно темными классами. Свет нигде не горел. Даже в раздевалке, где малышня обычно переодевалась к занятиям.
– Что случилось? – спросила Натка у какой-то бабушки, которая нервно одевала свою внучку, дергая ту за руки, натягивая рукава курточки. – Авария на электроподстанции?
– Нет, говорят, что школа закрылась. У Клипмана счета арестовали. За долги. Вот им и нечем платить ни за аренду, ни за коммуналку. Ужас, а ведь выглядел таким приличным человеком. Так много нам пообещал.
– Да и нам тоже, – пробормотала Натка. – Что же, теперь съемок «Ста лье тому вперед» не будет?
– И «Школьного вальса» не будет, и «Ключа от юного сердца» тоже, – вступила в разговор еще одна женщина, мама десятилетней Катеньки, той самой девочки, что задирала Асю Конти больше всех. Ревновала к будущей славе. – А нам-то сам Клипман обещал, что моя Катерина будет главную роль в «Ключе» играть. Школьницу Офелию.
– Да-а-а, – плаксиво подтвердила Катенька, – ту самую, в которую все мальчишки в классе влюблены. Я уже и в школе всем рассказала. А теперь что я им скажу? Они же надо мной смеяться будут.
– «Не говори „гоп“, пока не перепрыгнешь», – пробормотала Натка.
На нее вдруг навалилась каменная усталость. Если школа Клипмана закрывается, то что ей теперь делать? Снова отправлять пачки визиток по различным кастингам? Надеяться на крошечную роль в сериале или соглашаться на рекламу пончиков? Как же труден путь в искусстве. Да еще Костя. Он наверняка скажет, что предупреждал Натку, что из ее затеи ничего не выйдет. И получается, что он прав?
В коридоре показалась учительница, которая вела в классе Аси Конти занятия по сценарному мастерству, совсем молодая женщина, почти девочка. Всем в команде Клипмана было не больше двадцати пяти лет. Натка рядом с ними чувствовала себя чуть ли не старой калошей. Звали учительницу Кира. Натка поймала ее за руку:
– Кира, здравствуйте. А вы знаете точно, что именно случилось? Занятия насовсем отменяются или только на время?
– Пока на время, но сколько это продлится, неизвестно. – Кира покачала головой и огорченно закусила губу. – А случилось то, что сразу с десяток наших спонсоров подали иски в суд с требованием вернуть деньги, вложенные в будущие проекты. Какой же гад этот Игорь Кан.
Имя Натке было смутно, но знакомо. Кажется, так звали крупного бизнесмена, владельца заводов, газет, пароходов, чье имя постоянно упоминалось в светской хронике, до которой Наталья Кузнецова была падка.
– А что он сделал? Почему он гад? – полюбопытствовала она.
– Так это же он всех подбил в суд подать. Сначала он сам процесс проиграл, хотел обязать Юлика снять сериал, под который дал деньги. «Школьный вальс» назывался.
У Натки чуть отлегло от души. На «Школьный вальс» у нее никаких планов не было. Там роль Алисы Селезневой не просматривалась.
– Ну, вот. Он суд проиграл. Судья знающая оказалась, поняла, что продюсеры кино не снимают, а лишь съемочный процесс обеспечивают. А деньги вернуть в рамках того иска нельзя. А Кан разозлился. Нашел всех бизнесменов, которые решили в производство детского кино вложиться, и уговорил их подать иски разом. Кан-то Юлику лично деньги давал. Как физическое лицо физическому лицу, поэтому его дело Таганский районный суд рассматривал.
Натка вздохнула. «Знающая судья» из Таганского районного суда ей была хорошо знакома.
– А все остальные переводили средства как юридические лица, поэтому иски в Арбитражный суд подали, а у нас сразу все счета арестовали. Мы работать теперь не можем.
– И когда разблокируют, непонятно? – уточнила Натка.
– Да какое там, – махнула рукой Кира и убежала.
Пришлось Натке везти Асю обратно домой. Дочка так явно обрадовалась, что занятия не будет, даже скрыть это не могла. Личико так и светилось от радости, синие глаза сверкали. Натке впервые за все это время стало немного совестно, что она склоняет девочку заниматься тем, к чему у нее не лежит душа.
– Раз у нас выдался свободный вечер, может, мороженого поедим? – предложила она.
– Ура-а-а-а, мороженое! – радостно закричала на всю машину дочка. – Только мы с тобой, вдвоем. Ура-а-а-а.
– И что же тебя так обрадовало? – улыбнулась этой детской радости Натка. – Что мы вдвоем? Разве было бы плохо, если бы папа и Сеня были с нами?
– Хорошо! Было бы просто чудесно, – заверила ее Настя. – Но мы с тобой так редко вдвоем куда-то ходим. Я боялась, что ты на меня сердишься.
– Сержусь? За что? – Натка неприятно изумилась. – Разве ты сделала что-то плохое?
– Ну, я же не хочу сниматься в кино. – Белокурая головка поникла. Голос снова стал тихий, незвонкий. – И я думаю, что ты злишься на меня.
