В церкви было много народа. Служба уже началась, и Лёка, поставив свечки за всех родных, нашла себе место среди прихожан. В узкие окна било доброе сентябрьское солнце и дробилось на полу лучиками, рисуя узкие полоски и не дотрагиваясь до икон. Им никакого света не требовалось.
Лёка стояла в толпе и слушала хор. Почему в церкви всегда так хорошо поют? Она никогда не слышала ничего лучшего. И дело не в особом обучении, дело в самой музыке и текстах. Она вспомнила дикие нелепые мелодии песен, которые пела сама и которые звучали вокруг, припомнила поэтические «шедевры» знаменитых песенников, упорно рифмовавших «в воде — тебе — во сне», ажиотаж в залах, где бесновалась обалдевшая разгоряченная молодежь...
Хор пел спокойно и завораживающе. Лёка подобралась к нему поближе. Ей хотелось посмотреть на лица этих людей, знающих и понимающих куда больше, чем она. И вдруг среди них она увидела Вику...
Лёка со стыдом вспомнила, как давно не звонила подруге, как давно не видела ее, не интересовалась ее жизнью... А Вика сама тоже пропала. Наверное, вдоволь налюбовалась на подругу на экране телевизора и досыта наслушалась ее песен...
«Разве нельзя все еще вернуть? Повернуть назад? — подумала Лёка. — Разве я не могу стать другой и петь не так и совсем другое? Не то, что голосят после меня по всем дискотекам и тусовкам... Музыкой можно воспитать любые чувства, маэстро не прав, как высокие, так и поганые... Только музыка идет прямо к сердцу, быстрее всех других видов искусства до него добирается и глубже всего в него проникает...
Надо дождаться окончания службы и поговорить с Викой... И поехать к ней или зазвать к себе... Я хочу быть другой, я не хочу жить так, как жила, как живу...»
Лёка вспомнила рассказ одной школьной преподавательницы музыки.
«Недавно включила ребятам «Аллилуйю» Генделя. И вдруг слышу — в классе смешки. Не понимаю, что смешного... И один мальчик мне объясняет. Оказывается, сейчас появилась компьютерная игра, где надо бомбить виртуального противника бомбочками, и в этой игре на каждой такой бомбочке написано «аллилуйя». А когда она взрывается, то звучат вот эти самые начальные аккорды «Аллилуйи» Генделя. Я не столько была шокирована самым антуражем игры, где на бомбе пишут «аллилуйя» — мы уже видели в реальности, как на Белград падали ракеты с надписью «Счастливой Пасхи»... Но особенно грустно мне стало оттого, что теперь уже всерьез не заговоришь с ребятами об этом произведении Генделя — противно как-то и нелепо».
Зазвонил мобильник. Лёка даже не поняла, что это ее собственный.
— Безобразие, в церкви — и эти ваши игрушки! Звонки! — недобро прошептала бабка, стоявшая рядом. — Вон, даже на дверях храма написано, чтобы при входе все выключали! Читать, что ли, не умеете?
Люди вокруг смотрели осуждающе.
— Извините... — пробормотала смущенная Лёка и вылетела из церкви, на ходу выхватывая сотовый из сумки.
— Леокадия Андреевна, — услышала она вкрадчивый ласковый голос Эдгара. — Готов потрясающий контракт на поездку в Штаты на полтора месяца. Это раз. Второе. Для вас уже подготовлен новый репертуар. Ждем вас сегодня для одобрения.
— Опять такое же говно? — спросила Лёка, отойдя подальше от храма. — Только новое...
Эдгар выразительно хмыкнул.
— Мне передать вашу оценку композитору и поэту? И представить ее как окончательную и обжалованию не подлежащую?
Лёка чуточку помедлила.
— Никогда не надо, мальчик, торопиться с выводами, — твердо произнесла она. — Я жду тебя вместе этими с двумя прохиндеями к трем часам. А когда мы летим в Штаты?..
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
1 Слова Ильи Резника.
