Вполне возможно и шрам останется, подумалось мне. Граф, откуда у вас эта отметина, так красящая Ваше мужественное лицо, прощебечет ему на ухо дама. Да так, на дуэли кочергой прилетело, небрежно отмахнется он. Я даже усмехнулся, представив эту картину, и это чуть не стоило мне жизни. Смех расслабляет, а расслабляться в этой жизни нельзя, иначе, как гласит один анекдот, поимеют. Сначала клинок графа чуть не отсек мне пару пальцев, остановленный пышным бантом. Затем я еле успел уйти от колющего удара, скрутив корпус в пояснице. Мне только и оставалось, что отмахнуться кочергой в сторону, стараясь попасть по ребрам Макрудера. Это удалось, и мы разошлись снова.
Надо заканчивать быстрее, кочерга не шпага, ее даже держать горизонтально трудно, устанет кисть руки и все, конец.
Дождавшись очередного выпада графа, я отклонил его шпагу в сторону левым предплечьем, на мгновение почувствовав режущую боль, и, зацепившись крюком кочерги за сложную гарду шпаги, резким рывком вырвал ее из рук Макрудера.
Великое дело рычаг, кричал в стародавние времена Архимед, посиживая в ванне. Моя рука с зажатой в ней кочергой и явилась тем самым рычагом, без труда вырвавшем оружие графа. Я поднял руку вверх и шпага графа, скользнув по пруту кочерги, уперлась в бант. Теперь мне следовало вернуть шпагу владельцу, презрительно произнеся при этом нечто крайне уничижительное.
Но насчет нее у меня были совершенно другие планы. Подойдя к лежавшему невдалеке обрезку бревна, я, обхватив эфес шпаги двумя руками клинком вниз, с силой вонзил ее в дерево, присев в момент удара. Затем, отойдя пару шагов в сторону, великодушно указал на шпагу, забирайте граф, так будет даже удобнее, чем нагибаться к земле. Клинок шпаги плоский, не трехгранный, что наиболее оптимально, трехгранный не застрянет в костях врага, на знаменитых русских трехлинейках системы Мосина были штыки именно такой формы и именно по этой причине.
К своей чести, Макрудер отказался от шпаги после первой же попытки извлечь ее, чтобы не выглядеть смешным. Один из его секундантов спешно предложил ему другую, уже с тремя гранями клинка. Жаль, неплохо было бы поставить в ряд еще одну, а лучше парочку, бревно смотрелось бы очень эстетично.
Я отошел к центру поляны, дожидаясь продолжения поединка. На левом предплечье имелся небольшой порез, но оно того стоило. Кроме издевательства, учиненного мною, граф довольно чувствительно получил крюком кочерги по пальцам и сейчас массировал их, зажав шпагу под мышкой.
Я стоял, настраивая себя на дальнейший бой, нагоняя в кровь адреналин, рыча горлом,
стараясь, чтобы звук шел из живота. Методика не сложная, но действенная. Наконец, когда у меня появилось ощущение, что я могу зубами перекусить свою кочергу, а противника запросто разорвать руками, бросился на Макрудера, уже стоявшего в защитной позиции, обрушивая на него град ударов. После одного из них мне вновь удалось выбить оружие из рук графа, угодив ему снизу по запястью и даже зацепить на лету гарду шпаги, состоящую из нескольких металлических дуг, защищающих руку. Воспользовавшись секундным замешательством оппонента, я в выпаде вонзил пятку кочерги в тело Макрудер, стараясь угодить в солнечное сплетение, и даже провернул ее как при ударе атэми.
Граф рухнул на колени, схватившись руками за живот.
Сняв с кочерги шпагу уже во второй раз и взявшись за самый конец клинка, я изо всех сил закинул ее в сторону болота. Где-то вдалеке звучно чвякнула трясина, благодаря за неожиданный подарок.
Макрудер продолжал сидеть на коленях, зажав живот руками.
Раны быть не должно, конец у кочерги загнут, как ему и положено, но попал я прямо в цель и попал серьезно. К нему подбежали его люди, подняли на ноги, ощупали живот. Макрудер попытался сделать шаг и со стоном повис на руках секундантов. Граф смотрел на меня так ненавидяще, как будто у него на глазах я растерзал всю его семью вместе с малолетними детьми.
Мне пришлось ответить ему взглядом, от которого обычно шарахаются даже близкие люди, не говоря уже об остальных. Несколько раз я пытался через зеркальное отражение понять, что их так пугает. На меня смотрело мое отображение с дикими полубезумными глазами. Очень неприятное, надо признать зрелище, но чего они боятся, я так и не понял. Мне становилось скорее противно, но ничуть не страшно.
Граф поспешно отвел взгляд, глухо пробормотав под нос проклятия. Слов слышно не было, ну а что же еще, не слова же благодарности.
Подошел Коллайн, похлопал по плечу.
— Все, де Койн. Поздравляю, ты победил. Граф не в состоянии, у секундантов претензий нет — он усмехнулся — один барон, правда пытался что-то высказать, но я объяснил ему, что сейчас, когда ты разогрелся и очень зол, он придется как нельзя кстати. И ты знаешь, подействовало, сам не знаю почему — вновь улыбнулся Коллайн.
Шутите господа, шутите, а вот мне сейчас будет совсем не до плясок с саблями. Сейчас начнется откат и меня начнет ощутимо подрагивать, потряхивать и поколачивать.
— Анри, если все закончено, то отправляемся немедленно, мы и так потеряли кучу времени.-
