– Κύριε ἐλέησον[104], – многажды повторяя, голосами то возвышаясь, то падая, затянули псалмопевцы. Молитва эта краткая, как круги по воде от брошенного в нее камня, распространяла и в человеческой душе божественное, восхитительное кружение.
– Благодарим Тя, и паки благодарим усердно, Господи, Боже наш, Отче Господа и Бога, и Спаса нашего Иисуса Христа, за вся благодеяния Твоя на всяком времени и месте, – произнес епископ. – Ты бо защищаеши, спасаеши, помогаеши и наставляеши нас во вся дни жизни нашея. Ты бо привел еси нас в настоящий час, сподобив предстати пред Тобою во святем храме Твоем, да испросим прощение прегрешений наших и милость всему народу Твоему.
Просим и молим Тя, милостивый Боже, даруй нам по благости Твоей прейти день сей святый и вся дни жития нашего без греха, в совершенней радости, здравии, безо всякаго вреда, во святости и преподобии Твоем. Всякую же зависть, всякий страх, всякое искушение и действие сатаны, и всякое коварство злых людей, Господи, отжени от нас и от Святой Твоей Соборной и Апостольской Церкви. Даруй нам, Господи, вся благая и праведная. Всякий грех, содеянный нами или словом, или делом, или помышлением, прости нам по велицей Твоей милости. Не остави нас, Господи, уповающих на Тя, и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго и рабства его, чрез благодать, милость и любовь Единороднаго Твоего Сына. – А затем громко и восторженно возглашая: – Чрез Него и с Ним Тебе сила и слава подобает, со Пресвятым и благим и животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков.
– Аминь! – подхватили глас его псалмопевцы.
Никогда прежде не слышал Киприан христианской литургии, какую заповедовал своим последователям Евангелист Марк, да и никаких иных никогда не слыхал. Прежде знал наизусть только языческие вакханалии с грохотом тамбуринов, звоном кимвалов, кровью и стонами жертвенных животных, воем удовлетворенной толпы. Здесь – все иное. Сладость ладана. Трепетные звуки песнопений, что хороводили душу твою до сладостного изнеможения. Размеренный голос священника, призывающий к милости, добросердию и любви. Сама суть Божественной литургии, нравственный ее накал, мистический смысл производили над душой Киприана невидимый труд, если можно так сказать, нравственное усердие, от которого и душа, и сердце его смирялись, смягчались, становились чуткими и как бы обнаженными. Псалмы дивные перемежались чтением книг библейских Иисуса Навина и Царств, единящих слушающих их с временами Ветхозаветными. И со сравнительно недавними, в которые жил Спаситель, а затем и апостолы – чрез чтение святого Евангелия. Единение это мистическое с далеким прошлым, новозаветными временами и неведомым будущим буквально сквозило в каждой произнесенной молитве, в каждом слове, пронизывающем вселенскую материю невидимой иглой, сшивающей воедино пространство и время, подчиняя себе таким образом день нынешний, даже малое его мгновение, с необъятной вечностью Царствия Небесного.
– Боже вечный, Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй грехи мира, помилуй нас… Яко ты еси един свят, Ты еси един Господь Иисус Христос в славу Бога Отца, – вознесли тут гласы свои певчие, и словно осветился храм изнутри и снаружи чистейшим светом, словно и сам он теперь уже и не склеп с покойниками, но вознесшийся ввысь ковчег.
Час прошел, а может, и более. Времени Киприан не замечал. Стоял поодаль у стены с закрытыми глазами, как в чудесном сне пребывая, до того самого мгновения, покуда дьякон не огласил окончание литургии оглашенных: «Елицы оглашеннии, изыдите». В храме воцарилась тишина. И когда Киприан отворил глаза, то увидел обращенные к нему взгляды. Он был тут один некрещеным. Но этого не знал. Не понимал этих вопросительных взглядов.
– Я – раб Христов, – молвил Киприан в абсолютной тиши. – Не изгоняйте меня отсюда.
– Так как над тобою еще не совершено святое крещение, ты должен выйти из храма, – ответил ему Феликс, комкая взгляд.
– Жив Христос, Бог мой, избавивший меня от диавола, сохранивший девицу Иустину чистою и помиловавший меня; не изгонишь меня из церкви, пока я стану совершенным христианином.
– …истинно, истинно говорю тебе, – прогудел тут властно в ответ дьякону епископ Анфим, – если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. – Сошел с амвона решительно и направился к Киприану. – Отрицаеши ли ся сатаны, и всех дел его, и всех демонов его, и всего служения его, и всея гордыни его?
– Отрицаюся, – проговорил Киприан.
– Сочетаваеши ли ся Христу?
– Сочетаваюся.
