– Вы пришли причинить мне боль, верно? Однажды во время концерта на сцену поднялась какая-то сумасшедшая. Она пыталась стащить с меня парик, но это мои собственные волосы, без обмана – проверьте, если хотите. Так вцепилась, что выдрала у меня огромный клок волос, напугала до смерти. Как же мне было больно в тот день… Больно и страшно.
Врач решил, что у старушки нервный срыв, она бредит. Нужно выписать транквилизатор. Поднялся и направился к ней, чтобы успокоить несчастную. Однако музыкантша вновь сбила доктора с толку, будто бы прочитав его мысли:
– Только что я была не в себе. Не понимала, где я и кто я. Но теперь я в порядке. Выпишите мне тонизирующее средство и успокойте их там, скажите, что все пойдет на лад.
Высокомерно и самоуверенно сослалась на вечного своего парижского благодетеля.
– Лекарство профессора Гийе мигом поставило бы меня на ноги. Профессор спас мне жизнь. Меня мучили головокружения, обмороки, никто не знал, что со мной. Он вырвал меня из лап смерти, я в тот же вечер смогла выступать. Профессор Гийе – великий человек!
Потом старушка с аккордеоном заявила не без коварства, что лучше бы приехал доктор из Кемпера, который тоже ей очень помог на прошлой неделе, подобрав отличные таблетки. Но что поделать, не гнать же в шею этого врача, раз уж он здесь… Только пусть поторопится и выпишет нужное.
– Поймите, the show must go on!
Какая нахальная, дерзкая старушонка!
Надавала доктору оплеух: и не доверяет она ему, и проверяет, и бесцеремонно гоняет… Посреди театрального хаоса у бедняги от ее указаний голова шла кругом, он не знал, как себя вести. Но все-таки нашелся: предупредил, что должен сначала ее осмотреть. Одетт обрадовалась:
– Измерить давление? Без проблем!
Ее поколение привыкло, что врачи говорят: «Измерим давление – послушаем сердце, легкие – дышите – не дышите – откройте рот – скажите «а-а-а».
Она развернула стул, села спиной к публике, засучила рукав и протянула доктору правую руку – не сомневалась, что давление измеряют на правой руке.
Блестящий спектакль! В голове постановщика заработал отлаженный механизм, ведь наш герой – неплохой рассказчик, опытный сценарист. Вы правы, Одетт преодолела звуковой барьер, вылетела в астрал, зато какая гениальная актриса! Как провела эту сцену! Одетт бредила, и постановщик бредил, наконец-то они нашли общий язык! Да, оба сошли с ума, но это его не смущало. Изменим реальность, перепишем последний эпизод: врача не вызывали, он тоже участвует в спектакле, так изначально было задумано. Горячечная игра на онемевшем аккордеоне – не срыв, не сумбур, не приступ паники, а прелюдия к величайшему мюзиклу. Явление третье, те же и врач. Он осматривает Одетт, измеряет давление. Поехали!
Постановщик нанял на эту второстепенную роль статиста, знаменитая актриса протянула ему правую руку:
– Измерьте, прошу вас. Вот увидите, давление нормальное.
Доктор взглянул на тонометр. Нет, она же звезда, на тензометр[96].
– Сто пятьдесят на восемьдесят.
Высокое, но в ее возрасте бывает и хуже.
Одетт, с жаром:
– Я же говорила, что смогу играть. Скорей выписывайте рецепт.
Доктор на этом не успокоился.
– Ну хорошо, хорошо, я дышу, вдох, выдох, задержка дыхания, скажу «а», если хотите… Только дайте мне поскорей лекарство, ладно?
Врач между тем заявил, что лучше бы им уйти со сцены и завершить осмотр в кабинете администрации, что ли… В спокойном тихом месте, подальше от посторонних глаз. Где прожекторы не слепят и усилители не рвут барабанные перепонки. Доктор хотел быть доктором, а не статистом, так и норовил удрать в гримерную.
Беда в том, что ты ошибаешься, доктор. Одетт, наоборот, ни за что не желает уходить со сцены – и не уйдет. Хуже того, в зале в заднем ряду сидит безответственный режиссер-постановщик и выдумывает заодно со своей звездой мир, где врачи не лечат, а играют в Театре. Так что не рассчитывай на этих двоих, они тебе не помогут, да и никто здесь не станет искать для тебя свободную гримерную или кабинет, все заняты Искусством, увлечены, околдованы им.
Постановщик в душе издевался над эскулапом. В его пьесе сумасшедшая старуха давала урок космологии и актерского мастерства жалкому статисту, что возомнил себя врачом. Ускоренный курс повышения квалификации. Первое правило: звезда – источник света, а значит, не боится быть на свету – не нужно тащить ее в темный угол исповедальни, чтобы осмотреть. Ни в небесах, ни на сцене понятий «приватность», «частная жизнь» просто не существует! Правило второе: планеты подвластны притяжению звезд, вращаются вокруг них, лишившись свободы выбора. Доктор, я твое солнце, так что изволь подчиняться! Правило третье: Театр бесконечен как Вселенная, как Космос. Не ищи тут четких форм и заданных границ.
Что ни говори, врачу повезло, не со всяким дебютантом так носятся.
