Мать Лияр сама когда-то была предводительницей и понимала, что вручать свою жизнь и жизни своего отряда в чужие руки — это идея, которая могла обойтись слишком дорого. Комнаты Матери Лияр ещё хранили запах прожившего здесь почти два месяца мужчины, и женщина невольно вспоминала тех, кого она однажды защитить не смогла. Будь она сейчас на месте Наи, вела бы себя точно так же. Если бы не это, она бы никогда не простила предводительнице её поведение, но она не могла злиться на ту, кто смог сделать то, чего не смогла она. Если бы ей самой в возрасте Наи хватило бы бесстрашия так сражаться за свой отряд, если бы она отказала Матери и не пошла бы на то проклятое задание, ей сейчас было бы не о чем сожалеть. Но и до статуса Матери она бы тогда, вероятно, не добралась: в её памяти не было бы того, что бесконечно толкало бы её становиться сильнее. Но это был её путь, и она знала ему цену. Глядя на молодую женщину перед собой, Мать Лияр не желала ей такой судьбы. Если она когда-нибудь и получила бы статус Матери, то пусть бы лучше это случилось ради живых, а не мёртвых. Ещё раз вздохнув, Мать Лияр вытащила плеть. Для неё вся эта история уже была в прошлом: как она стала той, кем была сейчас, уже не имело значения, теперь она отвечала за жизни всего Дома, теперь она занимала то место, которого добивались, к которому стремилась и которое не собиралась никому уступать, а Ная была просто её маленькой прихотью, потому что она хотела посмотреть, кем бы она могла стать, если бы сто лет назад всё сложилось по-другому. Точно так же, как сейчас Ная, она всегда делала то, что считала нужным, однако сейчас был тот самый момент, в который они приняли противоположные решения, и Матери Лияр было интересно увидеть, чем это в итоге обернётся для предводительницы: отплатят ли ей её мужчины такой же преданностью за все те жертвы и риски, на которые она ради них шла или, как и многих, её ждало разочарование.
Ная вышла из комнат Матери Лияр, придерживаясь рукой за стену, но ни о чём не жалея. Доставалось ей за свои вольности, действительно, далеко не в первый раз и по сравнению с усаженной металлическими шипами плетью Матери Ар'тремон все остальные были просто верёвками и особого впечатления у предводительницы уже не вызывали.
— Ная! — Кьяр первый бросился к женщине, подхватив её под руку.
— Осторожнее, — зашипела Ная: спина у неё всё-таки болела довольно сильно.
— Аэн! — засуетился танцор.
— Спокойнее! — осадила его предводительница. — Ко мне в комнаты, потом всё остальное. Видишь же — иду, значит, всё нормально.
Отбить у Кьяра Наю, чтобы помочь ей дойти до её комнат, ни у кого не получилось. Хотя никто особо и не стремился: все понимали, что Кьяр не видел предводительницу почти два месяца, и теперь в ближайшие дни отцепить его от неё можно было даже не надеяться: любимая липучка Наи будет дежурить возле неё двадцать четыре часа в сутки пока не насытится её вниманием и, наконец, не угомонится.
Оказавшись в своих комнатах, Ная тут же приказала Шиину поставить барьеры и потребовала от Кьяра отчёт:
— Что здесь происходило, пока нас не было? Почему заклинание Эмиэля исчезло?
Танцор со вздохом опустился на диван и, взъерошив свои волосы, принялся по порядку рассказывать всё, что, по его мнению, могло стоить внимания предводительницы. Таких моментов на самом деле было совсем немного, потому что в основном все его дни взаперти проходили одинаково, за исключением всего нескольких.
Выслушав рассказ Кьяра о том моменте, когда заклинание связи Эмиэля уничтожили, и том, что было дальше, Ная нахмурилась и глянула на Асина:
— Покажи мне его воспоминания.
Кьяр опустил глаза и подтянул колени к груди, одновременно прокручивая на безымянном пальце кольцо, которое ему ещё восемь лет назад подарила Ная. «Помнишь, в Криндуре я обещала тебе что-нибудь вместо того чёрного кинжала? Клинки, которые я дарю, почему-то имеют не слишком хорошую судьбу, так что я решила, что в это раз лучше выберу что-нибудь безобидное. Ты же любишь украшения…» — Кьяр помнил тот разговор в городе людей, но не думал, что его помнила и предводительница. Ему, действительно, было приятно, получить это кольцо. И дело было даже не столько в подарке, сколько в том, что Ная не забыла. К тому же, обычно безразличной к украшениям женщине каким-то образом удалось выбрать кольцо, которое ему понравилось, так что он редко снимал его. Особенно если предводительницы не было рядом. На самом деле, оно оказывалось на полке, только когда танцор оказывался в объятиях Наи, потому что та не любила, если на его руках что-то было, когда он прикасался к её обнаженному телу. Кьяру никогда не нужно было от Наи чего-то особенного: просто знать, что он может в любой момент прийти к ней — этого было более чем достаточно. Но кольцо он всё равно любил как символ её внимания и заботы — простая серебряная полоска в виде плоской цепочки, но на внутренней стороне была гравировка «ты мой, и всегда будешь моим».
Внезапно дверь в комнаты Матери Лияр резко распахнулась, вырвав Кьяра из воспоминаний.
