Найдя Мастера Хаэля в его комнате за сборами, Ная дополнила полученную им от мужчин информацию точным временем выхода из Умаэрха и прекрасной новостью о количестве ящеров. Однако даже не смотря на то, что отец всё остальное уже знал, он потребовал, чтобы дочь пересказала ему все события ещё раз сама и дополнила повествование своими комментариями. С повествованием у предводительницы были некоторые сложности, поэтому, как бы она не пыталась, её речь скорее походила на обычный отчет приправленный собственным мнением, но несмотря на это, оказалось, что некоторые различия с тем, что рассказал Ариен, всё же были.
Выслушав всё, Мастер Хаэль хмурясь объяснил Нае, что Айюну Ар'тремон с Фирой Маэль связывает старая вражда, начавшаяся ещё во времена, когда обе женщины командовали десятилетними отрядами. Так уж получилось, что младшая сестра госпожи Айюны попала под командование госпожи Фиры и погибла при выполнении одного из их последних заданий, не дожив до окончания обязательного срока всего несколько месяцев. С тех пор Айюна при каждом удобном случае вызывала Фиру на арену, пока Совет не запретил им сражаться, объяснив это стремлением сохранить жизни двум предводительницам с невероятным магическим потенциалом. Разгневанная Айюна на весь город поклялась однажды отомстить, получив за это ещё один запрет — на этот раз, запрет приближаться к Фире Маэль, если хотела добиться хоть какого-то статуса выше предводительницы учебного отряда. Стиснув зубы, нынешняя Мать Ар'тремон спрятала свою ненависть и внешне её больше никак не проявляла, но, как выяснилось теперь, до сих пор не забыла. Ная же внезапно оказалась оружием, появления которого женщина так долго ждала.
Узнав эту историю, предводительница откинула все свои сомнения относительно невиданной сговорчивости госпожи Айюны и поняла, что в этом задании волей Хаоса могла положиться на неё, как ни на кого другого. Мать Ар'тремон явно была готова на что угодно лишь бы её давний враг оказался мертвее всех мёртвых и приложить к этому руку была только рада, вероятно, посчитав это за благословение Богов. Удивительно, но Ная, так или иначе, постоянно оказывалась связана с этой женщиной. На самом деле она была для неё примером и достойным уважения авторитетом ещё с того момента, как отчитала её на арене перед сражением с Демоном. Если Ная и была готова кого-то слушать в этом непонятном мире, то, не считая отца и своего отряда, пожалуй, только госпожу Айюну.
К назначенному времени отряд Ракари, сама Ракари, Лиас, Мастер Хаэль и Ная со своими мужчинами были у тоннеля ведущего в Таэмран. Дождавшись Ризу Риэн, которая из всех тринадцати собравшихся, казалось, заметила только Кьяра, они выдвинулись в путь. Танцор от проявленного внимания был в полном восторге и всю дорогу с удовольствием на всех привалах составлял женщине компанию, не забывая при этом играми выспрашивать у неё полезные для себя заклинания. Несколько раз он даже уговорил её поучить его искусству создавать плотные иллюзии. Его главной целью, конечно, были иллюзии памяти, но за этот навык Мастер Риза назвала весьма приличную сумму, которой у танцора с собой не было, да и вообще не было, насколько знала Ная, учитывая сколько он потратил на тот доспех, что сейчас был на ней. Но зато предводительница вспомнила про свой валяющийся у Матери Лияр алмаз с запечатанным кериком и тут же решила обменять его, чтобы заплатить Кьяру за обучение. Мужчинам крайне редко удавалось овладеть заклинанием иллюзий памяти, в основном потому что женщины его довольно часто использовали для контроля отрядов, и раз внезапно появилась такая возможность, Ная не хотела, чтобы она прошла мимо её танцора.
Разбудив Ризу во время своего дежурства, предводительница условилась с ней о плате и, получив согласие, осталась собой невероятно довольна, но Кьяру решила ничего не говорить, чтобы сделать потом сюрприз. Ещё больше женщину радовало то, что Риза хотела какое-то время пожить в Таэмране, потому что её город ей уже приелся до невозможности, а это означало, что и Кьяра никуда отсылать на обучение не пришлось бы. Пока всё складывалось как нельзя лучше.
