«Мне тоже, — согласился Асин, — хотя Кьяр мог бы её при других женщинах и не подставлять.»
«Он и не подставлял, — возразил Ариен, — договора делать это при ком-то не было. Сейчас и здесь — это уже решение самой Наи. Не удивлюсь, если она таким образом опять провоцирует на что-то Ракари.»
«И что, это так, действительно, может сработать?» — скептический настрой Асина чувствовался даже через мысленную связь.
«Не знаю. Может, и может. А может, я просто всё усложняю, и Ная, как обычно, просто делает, что хочет, наплевав на всех и вся», — Ариен перевёл взгляд на Ракари на коленях Лиаса: та обхватила светлого эльфа бёдрами и целовала — одним демонам было известно, что на самом деле происходило за бьющим в спину Лиасу и толкающим его навстречу женщине бурным потоком.
Райнара осторожно заглянула в огромную пещеру. За всю свою жизнь она никогда не видела ничего подобного: перед ней было не меньше пяти километров условно открытого пространства под землёй. Где-то там в центре должен был быть природный магический источник. Обычно его описывали, как бьющий из земли столп энергии, подобно фонтану рассыпающий вокруг себя разноцветные искры. Здесь рождались элементали.
Райнара была рада наконец-то попасть сюда и приступить к настоящему заданию. Ей хотелось сражений, ей хотелось вступить в бой с монстрами и, наконец, выплеснуть всё накопившиеся внутри раздражение. За последние дни Ная с Ракари достали её так, что она уже и не знала, где всё же было хуже: здесь или в тренировочных залах Дома Ран. Вся эта возня вокруг одного несчастного светлого эльфа в рабском ошейнике ей уже до смерти надоела. Сколько можно было устраивать цирк, изображая, будто Лиас имел хоть какую-то ценность? Сражаться за него? Ная, похоже, действительно была не в себе, если считала, что это могло того стоить. И Ракари, видимо, мало чем от неё отличалась, хоть сперва и казалась более вменяемой. Райнару здесь вообще окружали одни идиоты. Идиоты и Эмиэль. Правда, от последнего было не легче, а скорее наоборот. На какой-то момент, когда Ная приглашала её на задание, Райнаре действительно показалось, что в этом мог быть смысл, что, возможно, ей стоило обратить на Эмиэля внимание, но чем больше она шла с ним в одном отряде и чем дольше наблюдала за его поведением, тем больше понимала, что это была плохая идея. Эмиэль был единственным мужчиной, которого она когда-либо ценила: прикоснись она к нему, сделай она его своим — и она бы его разрушила. Она не смогла бы жить с ним, с таким, каким он был сейчас — своенравным, упрямым, несломленным. Но если она его сломает, такой он ей будет уже не нужен. За месяц пути Райнара поняла одну простую вещь: если она влезет в жизнь Эмиэля — она его уничтожит, а если у неё не получится, то он её, в конце концов, убьёт, — едва ли он стал бы терпеть к себе уничижительное отношение. В любом случае, это не могло закончится ничем хорошим ни для одного из них: Таэмран потерял бы мужчину, который однажды мог бы стать главой охраны города, если только позволить ему оставаться прежним, а Райнара потеряла бы единственного, на кого она, по крайней мере в своих фантазиях, могла полагаться. От этих мыслей было так противно, что Райнара всю дорогу срывалась на всех и вся, очевидно, оставив у всех присутствующих о себе неизгладимое впечатление истеричной, агрессивной стервы, но ей, в целом, было плевать. Может, так было и лучше: пусть бы Эмиэль запомнил её такой, пусть бы считал, что она такая, и никогда не узнал бы её настоящую, пусть бы он держался от неё подальше, — так было бы лучше для него, — пусть бы он нашёл женщину, которая смогла бы быть с ним рядом и не разрушать его. Райнаре же было достаточно и того, чтобы он был жив и продолжал оставаться для неё призрачной защитой, на которую она могла рассчитывать в самом крайнем случае.
Райнара снова прикусила губу и тряхнула головой: сейчас было не время думать о своей добровольной сдаче без боя. Нужно было ловить проклятого элементаля и возвращаться в Таэмран. Пусть эта дура Ракари трахается со своим светлым эльфом где-нибудь так, чтобы Райнара этого не видела, а не посреди реки у неё на глазах: идиотка не умеющая скрывать свои эмоции — сидит возле него, пока все спят, смотрит круглосуточно и боится Наю, которая только что в ухо ей ещё не проорала: «Да забери ты его уже наконец, разрешаю!». Райнара не лезла — одной неуравновешенной в лице Наи там было достаточно. Ракари уже все говорили, что она может делать с Лиасом, что хочет, а она до сих пор сомневалась: Эмиэль, сама Ная, Ариен — кто ещё должен был ей сказать? Райнаре было смешно и одновременно обидно: по идее, на этом задании такая романтическая история должна была разыграться между ней и Эмиэлем, а в итоге она со стороны наблюдала, как всё это разворачивалось между теми, кого тут вообще не должно было быть.
