Мы прошли по аккуратной брусчатке, обогнули огромный куст цветущей сирени и сразу нашли жилище Анны Семеновны – маленький кирпичный домик самой умилительной архитектуры, явно старинный, но любовно ухоженный. Резные деревянные ставни блестели свежей краской, на порожке лежал пестрый вязаный коврик, два окошка затеняли накрахмаленные белые занавески с вышитыми крестиком маками и васильками. Под окнами стояла новая дачная мебель – мягкий диван-качели, на сиденье которого с большим удобством расположилась старуха, похожая на переодетого бабушкой Иоанна Грозного. У бабули были пронзительные черные очи, слегка крючковатый нос и твердо сжатые губы. На высоком челе Анны Семеновны Грозной покоилась не шапка Мономаха, а синяя беретка спецназовца, что придавало старушке еще более суровый вид. Я бы не удивилась, будь старуха облачена в камуфляжную форму и тяжелые армейские ботинки, но на ней был всего лишь новенький красно-белый спортивный костюм и уютные глубокие тапки из натуральной овчины. Случайно я знаю, сколько стоит такая непритязательная обувка производства знаменитой немецкой фирмы, так что сразу поняла: Анну Семеновну потомки любят, ценят, на экипировке старушки не экономят.
– Вы ко мне? – строго спросила нас бабушка.
Немного робея, мы с Иркой синхронно кивнули. Я открыла было рот, но Анна Семеновна остановила меня величественным жестом и воззвала к пробегающему мимо юноше с упаковкой обойных рулонов на спине:
– Александр, поди сюда!
Молодой человек мгновенно свалил свою ношу под сиреневый куст, распрямил спину и молодцевато гаркнул:
– Да, моя бабуля!
Это прозвучало в точности, как «Да, мой генерал!»
– Предложи девочкам кoмпоту, – повелела Анна Семеновна.
– Компоту, девочки? – медноволосый Александр обернул к нам лукавое конопатое лицо. – Есть малиновый, есть вишневый!
– Только не вишневый! – содрогнулась я, вспомнив поедание сакуры в собственном соку.
– Мне все равно! – смущенно зарделась Ирка, которую давно никто не называл девочкой.
– Александр, малину! – постановила старуха.
– Слушаюсь, моя бабуля! – вторично гаркнул юноша, исчезая в дебрях сирени.
– Вы можете присесть, – милостиво разрешила нам Анна Семеновна.
Оглядевшись, мы с Иркой опустились на простую деревянную скамью, установленную под прямым углом к бабкиной монаршей качели с видом на строящийся дом. Очевидно, старушка была признанной главой семьи и в этом качестве внимательно следила за происходящим в ее королевстве.
– Малина, девочки! – голосом искусителя проворковал мне в ухо незаметно возникший Александр.
Мы послушно взяли с подносика стеклянные стаканы с названным напитком. Александр с полупоклоном подал бабушке кружку с удобной ручкой, оставил на скамейке подносик, подхватил свои обои и убежал, попутно подмигнув нам. Ирка, от смущения и полуденной духоты сама сделавшаяся малиновой, выдула свое питье одним махом, после чего уставилась на старуху с искренним восхищением.
– Если я доживу до ста лет, непременно потребую от потомков таких же королевских почестей, – сказала она мне на ухо.
– Мне всего восемьдесят пять, – сообщила старуха, обладающая, по всей видимости, поразительно острым для своего возраста слухом.
Ирка покраснела еще больше, сделавшись похожей на перезрелый помидор. Опасаясь, что она лопнет, я поспешно сунула в руку подруге свой стакан с холодным компотом и льстиво сказала бабке:
– Вы прекрасно выглядите!
– Я и чувствую себя совсем неплохо, – неожиданно хихикнула Анна Семеновна. – Если бы эти идиоты из отдела народного образования пять лет назад не выперли меня на пенсию, я бы и сейчас продолжала учить детей. В наших школах катастрофически не хватает опытных педагогов со стажем.
Ирка, уже не решаясь в присутствии чуткой бабки озвучивать свои мысли, с намеком посемафорила мне бровями. Я это поняла так, что она призывает меня не использовать вторично легенду о комиссии наробраза, раз уж Анна Семеновна столь невысокого мнения об учительском начальстве.
– Вы ко мне по делу? – спросила бабка.
– Да, – я откашлялась. – Мы представляем екатеринодарскую фирму «Планида», оказывающую юридическую, бухгалтерскую и иную помощь. Одна наша клиентка, Аделаида Титоренко, скоропостижно скончалась, не оставив после себя ни завещания, ни прямых наследников: ее единственный сын Дмитрий Желтиков также трагически скончался. Мы пытаемся найти родственников госпожи Титоренко, которые могли бы претендовать на наследство. В противном случае, если наследники не объявятся в течение года, имущество отойдет государству.
Я приготовилась долго и многословно излагать суть нашего дела, но продолжительной речи не получилось.
– А много ли имущества нажила Аделька? – перебила меня внимательно слушающая бабка.
Ирка ткнула меня локтем в бок. Востроглазая старуха заметила это движение и истолковала его совершенно правильно:
– Да-да, я знала вашу госпожу Аделаиду Титоренко, в девичестве Желтикову, еще девочкой, тогда ее все звали Аделькой.
– Кто все? – быстро спросила я.
Антрацитовые очи уставились на меня с явной иронией.
