Через несколько секунд до меня дошло, что приятель пытался воссоздать трехмерную проекцию лавочки под бюстом, я хихикнула и помотала головой, забыв, что Лазарчук меня не видит:
– Бюст вовсе не мой, он бронзовый!
– А я думал, их только из силикона делают, – неуверенно произнес Серега. – Бронза, надо же!
Он немного помолчал и застенчиво спросил:
– И как, не тяжело?
– Очень тяжело! – ответила я, хохоча. – Тяжело мне с тобой разговаривать, Лазарчук! Можно подумать, что ты капитан не милиции, а дальнего плавания, такие у тебя дикие эротические фантазии! С чего бы это?
– Так ведь трое суток в ИВР, сугубо мужское общество и никакой личной жизни, – пожаловался Серега.
– Ой, я и забыла, что тебя арестовывали! – воскликнула я. – Извини. Так ты звонишь в надежде наладить личную жизнь? Небось не можешь забыть, как Ирка с тебя штаны спустила?
Я снова засмеялась.
– Штаны спустить надо с тебя и твоей Ирки, – разозлился капитан. – И выпороть как следует, чтобы не устраивали дурацких представлений!
– Это было вовсе не дурацкое представление, а следственный эксперимент, – не согласилась я. – Мы хотели проверить, не ты ли пытался запретить мне совать нос в чужие дела. К счастью, эксперимент доказал твою невиновность, это был не ты.
– Не я, но с удовольствием присоединяюсь к тем, кто стремится ограничить твою разведдеятельность, – проворчал Лазарчук. – Хотя сейчас я заинтересован в том, чтобы ты поделилась со мной информацией, потому что очень хочу найти настоящего убийцу. Значит, так. Сиди на этой своей лавочке и жди, я сейчас приеду, и ты мне расскажешь все, что тебе известно о смерти Галки, в убийстве которой подозревают меня. Уверен, что ты, несмотря на все запреты, роешь землю копытом, как боевой конь при звуках трубы!
– Ах, как поэтично! – съязвила я. – Можешь не приезжать, потому что о смерти Галки мне как раз ничего не известно! Вот если бы ты спросил меня об убийстве Желтикова или Титоренко, я бы, так и быть, могла поделиться с тобой информацией. Да, еще могу про гибель Фани рассказать.
– А кто все эти люди? – изумился приятель. – Я что-то пропустил, в мое отсутствие грохнули кого-то еще?
– Ты склеротик! – возмутилась я. – Дима Желтиков – это тот парень, которого ухлопали самым первым, на моем балконе, ты же приезжал к нам той ночью и видел труп!
– Видел, но не был ему представлен, – пробормотал капитан.
– А Аделаида Титоренко – это мать того трупа, тоже покойница. А Фаня – вообще не человек, она арлекиновый аспид и непосредственная исполнительница убийства Ады. Тебе ясно?
– Не стал бы этого утверждать.
– Слушай, Лазарчук, если ты хочешь помочь мне в расследовании, лучше узнай по своим каналам, кто такой Вадим Сергеевич Титоренко, пятьдесят третьего года рождения! – рассердилась я. – Он у меня один из главных подозреваемых, а я о нем ничего не знаю.
– А кто еще числится в главных подозреваемых? – поинтересовался капитан. – Надеюсь, меня там нет?
– Тебя нет, – согласилась я. – Ты бы не мог убить Диму, где уж тебе!
– Почему это? – обиделся Лазарчук.
– Потому что ты косолапый! – мстительно объявила я.
Выключила трубку и ухмыльнулась: мысль о том, что Серега с его походкой нетрезвого медведя мог пройти по канату, была мне смешна.
Ждать на лавочке прибытия капитана я, разумеется, не стала. Во-первых, уже надоело сидеть без дела, а во-вторых, чуть наискосок от сквера располагалось здание фирмы «Атлант». С лавочки мне виден был изгиб крутого бедра одного из гипсовых гигантов и его жилистый локоть. Как было не воспользоваться случаем заглянуть в эту контору? Я встала со скамеечки, решительно одернула на себе кофточку и зашагала через сквер, твердо вознамерившись встретиться с господином Кочерыжкиным и прямо расспросить директора «Атланта» о сути его проблем. Глядишь, заодно разберусь, кто противится моему вмешательству в дела его фирмы.
Пройдя между сгибающимися под тяжестью продовольственных корзин атлантами, я оказалась в коридоре и сразу заглянула в кабинет, где в прошлый раз сидел приветливый человек-кузнечик. Сегодня его там не было, за столом горбился над кроссвордом несимпатичный тип с широченными плечами, напоминающими спортивный снаряд бревно, с той разницей, что посередине этого бревна имелся небольшой пригорок, поросший короткой густой щетиной. Предположив, что это голова незнакомца, я сказала, глядя прямо в тускло блеснувшие камушки глаз:
– Здравствуйте! Я на прошлой неделе заполняла в отделе кадров анкету о приеме на работу и хотела бы знать результат.
– Как зовут? – спросил бритоголовый, поднимаясь из-за стола.
Ноги у него были непропорционально короткие, а руки – слишком длинные, что отнюдь не добавляло парню красоты.
– Кого – меня? – глупо переспросила я, с ужасом осознав, что напрочь позабыла, каким именем назвалась в прошлый раз. Кажется, фамилия была какая-то куриная? – Меня зовут… э-э… Глафира Несушкина!
– Несушкина – это хорошо, – ухмыльнулся бритоголовый. – Не ссы, Несушкина! Щас спрошу про тебя.
