— Но не для меня, — согласился он. — Прощайте, Полин.
Развернувшись, он легко поднялся на подножку и, приказав вознице ехать по вчерашнему адресу, откинулся на спинку сидения. С души будто бы камень свалился, но в то же время остался горький осадок от того, что он обидел ее.
Шеховской, поднимаясь по уже знакомой ему лестнице, пытался взять себя в руки. Он струсил утром признаться Анне в своих чувствах, и после такой ночи, наполненной невыразимой нежностью, когда она доверилась ему, просто сбежал, не сказав ни слова. Как теперь она встретит его? Надо было цветы купить, — вдруг подумалось ему. К черту цветы, это уже было, — замер он перед дверью ее квартиры. Он поднял руку, чтобы постучать, но дверь тотчас распахнулась. Глядя на него, Анна молча отступила, пропуская его в тесную маленькую прихожую. Она по своему обыкновению сидела, забравшись с ногами на подоконник, и читала новые ноты, что прислал ей Гедеонов, когда случайно взгляд ее упал на подъехавшую коляску. Она сразу узнала того, кто так поспешно выбрался из экипажа и отослал кучера властным взмахом руки. Сердце заколотилось в груди, грозя пробить грудную клетку силой своих ударов.
Жюли прошла в комнату спиной ощущая его пристальный взгляд. Она слышала его шаги, но все же вздрогнула, когда его ладони опустились ей на плечи.
— Анна, — услышала она его шепот над ухом.
Юля развернулась к нему лицом. Князь был необычайно серьезен. Серые глаза, казалось, заглядывали в душу. Девушка перевела взгляд на его губы.
— Не смотрите так на меня, Анни, — тихо произнес он. — Или я за себя не ручаюсь.
— Как, Павел Николаевич? — спросила она.
Шеховской улыбнулся, но на ее вопрос не ответил.
— Анни, Вы помните, я просил Вас стать моей любовницей? — спросил он.
Девушка отвернулась.
— Помню, — глухо ответила она. — Я отказалась тогда, и сейчас ничего не изменилось, Ваше сиятельство.
Поль, обняв ее за талию, развернул к себе лицом. Не сдержавшись, наклонил голову и прижался губами к ее губам, вынуждая подчиниться. Уцепившись за него, Жюли приникла к нему. Оторвавшись от нее, Павел перевел дыхание.
— Вы лжете и себе и мне, — прошептал он, осторожно касаясь поцелуем припухшей щеки. — Я больше не попрошу Вас стать любовницей, — только возлюбленной. Анни, я люблю Вас!
Юля замерла в его объятьях, широко распахнув глаза. Голова кружилась от его признания.
— Не молчите, прошу Вас, — поглаживая большим пальцем ее нижнюю губу, попросил он.
— Я не могу… — выдохнула она. — Не могу ничего сказать Вам. Я Вам не верю!
Шеховской отстранился.
— Я не могу предложить Вам супружество, но клянусь Вам — никакая другая женщина никогда не станет моей женой.
— Не клянитесь, Ваше сиятельство. Не обещайте того, чему сбыться не суждено, — приложила палец к его губам Юля.
— Анни, я сегодня разорвал помолвку с чудесной девушкой — и все потому, что не могу представить своей жизни без Вас!
— Вы были помолвлены? — вскинула она на него удивленный взгляд.
— Да, — грустно улыбнулся Шеховской. — Боюсь, Полин никогда не простит мне этого.
— Полин! — тихо ахнула Юля. — Вы не должны были…
Господи, Боже! Это что же, несмотря на отсутствие знатной родословной, князь, презрев все условности, все же сделал предложение Полине?! Неужели она поперек счастья сестры своей стала?!
— Я люблю Вас, — повторил Павел. — Люблю, и не имею права обманывать ни ее, ни Вас.
— О Боже! — Жюли отошла к окну, уставившись в него невидящим взглядом.
— Анна, не прогоняйте меня! — она вновь ощутила его руки на своей талии, губы, касающиеся ее шеи в том месте, где короткие завитки выбивались из прически.
Мысли ее смешались. Неужели это правда, все, что он ей сейчас сказал? А может, все дело в пари? — вздрогнула она.
— Павел Николаевич, — развернулась она в его объятьях, но он не дал ей договорить, запечатав рот поцелуем.
— Чтобы Вы ни говорили, я всегда буду рядом с Вами, — продолжил он. — Может, тогда Вы поверите в искренность моего чувства к Вам.
Вывернувшись из объятий князя, Жюли отошла на безопасное расстояние. Шеховской сделал было шаг по направлению к ней, но девушка, выставив перед собой руки, умоляюще глянула в его глаза:
— Выслушайте меня, Ваше сиятельство.
Павел остановился.
— Нас с Вами разделяет пропасть, — начала она. — Рано или поздно Вам наскучит мое непритязательное общество. Что тогда станет со мной? Меня ждет участь mademoiselle Ла Фонтейн?
— Анна… Вы заблуждаетесь! Я никогда не расстанусь с Вами…
— Не обещайте того, чего не в силах исполнить! У Вас есть долг перед семьей, и Ваши близкие не допустят, чтобы Вы понапрасну растратили свою жизнь с какой-то актеркой. Вы привыкли получать все, что пожелаете, и сейчас в Вас говорит отнюдь не чувство, а уязвленное самолюбие, — перебила она его. — Я же живу надеждой, что когда-нибудь встречу человека, для которого мое положение актрисы не станет камнем преткновения, и я получу предложение, ничего общего с Вашим не имеющее. Тогда я смогу оставить мое ремесло и жить, не боясь смотреть в глаза любому.
— Это Ваше последнее слово, mademoiselle? — сухо поинтересовался Поль.
